Я залезла в ванну и включила воду, чтобы смыть слезы, чтобы, когда я взяла бритву, которую спрятала в коробке с тампонами, и провела по коже, словно смычком от скрипки, никто не услышал песню моего позорного провала.
Прошлым летом, когда у мамы закончился сахар, она поехала в местный магазинчик прямо посреди приготовления рецепта, оставив нас одних на двадцать минут — не такой уж долгий период, как может показаться. Но нам хватило времени, чтобы начать перепалку, какую передачу смотреть по телевизору. Я крикнула:
— Понятно, почему мама не хотела твоего рождения, — а потом смотрела, как искажается твое лицо, и мучилась угрызениями совести. — Вики, я же не серьезно.
— Просто замолчи, Амелия…
— Прекрати вести себя как ребенок…
— А ты прекрати говорить херню!
От этого слова, слетевшего с твоих губ, я замерла:
— Где ты это услышала?
— От тебя, идиотка, — сказала ты.
В этот момент в стекло врезалась птица, заставив нас обеих подпрыгнуть на месте.
— Что это было? — спросила ты, вставая на диванные подушки, чтобы лучше рассмотреть.
Я осторожно, как и всегда, забралась на диван рядом с тобой. Птица была небольшой, коричневой, ласточка или воробей, я не различала их. Она распростерлась на траве.
— Она мертвая? — спросила ты.
— Может, нам проверить?
Мы вышли на улицу и обошли дом. Птица лежала ровно на том же месте, где и несколько минут назад. Я присела на корточки, присматриваясь, дышит ли она.
— Нужно похоронить ее, — всхлипнула ты. — Не можем же мы оставить ее здесь.
— Почему? В природе постоянно кто-то умирает…
— Но это произошло по нашей вине. Возможно, птица услышала, как мы кричим, и поэтому врезалась в окно.
Я очень сомневалась, что птица нас слышала, но не хотела с тобой спорить.
— Где лопата? — спросила ты.
— Не знаю. — Я задумалась. — Погоди, — сказала я и побежала в дом.
Я взяла большую лопатку, которой мама смешивала ингредиенты в миске, и вынесла ее на улицу. На ней еще осталось тесто, но, может, это сгодится. Мы словно отправляли египетскую мумию в загробную жизнь вместе с едой, золотом и домашними питомцами.
Я выкопала ямку в шести дюймах от того места, где лежала птица. Мне не хотелось касаться ее — это пугало до чертиков, — поэтому я подтолкнула ее лопаткой.
— И что теперь? — спросила я, глядя на тебя.
— Нам нужно прочитать молитву, — сказала ты.
— Деве Марии? С чего ты решила, что птица — католичка?
— Мы можем спеть рождественскую песнь, — предложила ты. — Она не очень религиозная. Но красивая.
— Может, лучше скажем что-то хорошее о птицах?
— Они бывают всех цветов радуги, — сказала ты.
— Они хорошо летают, — добавила я; по крайней мере, летали десять минут назад. — Они издают красивые звуки.
— Птицы напоминают мне о курице, а курица очень вкусная, — сказала ты.