Когда мы были маленькими, то иногда спали в одной кровати. Хотя засыпали мы порознь, но посреди ночи я просыпалась и видела, что ты обвилась вокруг меня. Тебя тянуло к теплу, а мне нравилось искать в одеяле холодные места. Я часами пыталась отодвинуться от тебя в маленькой сдвоенной кроватке, но я даже подумать не могла о том, чтобы переселить тебя в твою кровать. Северный полюс не может уйти от магнитного притяжения, магнит все равно находит его.
— Тогда что произошло? — прошептала я, но ты уже спала, оставив мне самой додумывать финал.
По негласной договоренности той ночью я спал на диване. «Спал» — слишком громкое утверждение. Я ворочался с боку на бок. Когда все-таки провалился в сон, мне приснился кошмар, что я сижу на месте свидетеля и смотрю на Шарлотту, а когда я начал отвечать на вопросы Гая Букера, из моего рта полетели черные мошки.
Какую бы стену мы с Шарлоттой ни сломали прошлой ночью, она выросла вдвое и стала толще. Странное чувство — любить жену и в то же время сомневаться в своей симпатии к ней. Что будет, когда все это закончится? Можно ли простить кого-то, если он ранил тебя и людей, которых ты любишь, но искренне верил, что помогает?
Я подал на развод, но хотел я вовсе не этого. Вернуться бы на два года раньше и начать заново.
Сказал ли я ей об этом?
Я скинул с себя одеяло и сел, потирая лицо. В одних трусах-боксерах и футболке нашего полицейского участка я поднялся по лестнице и проскользнул в спальню. Сел на кровать.
— Шарлотта, — прошептал я, но ответа не последовало.
Я дотянулся до кулька из одеял и обнаружил лишь подушку под простынями.
Дверь в ванную комнату была широко открыта. Я включил свет, но ее внутри не оказалось. Я заволновался. Может, судебный процесс угнетал ее так же, как и меня? Может, она ходила во сне? Я прошел по коридору, проверяя вашу ванную комнату, гостевую, узкую лестницу, которая вела на чердак.
Оставалась лишь ваша спальня. Я зашел внутрь и сразу же увидел ее. Шарлотта свернулась в калачик на твоей кровати, обхватив тебя рукой. Даже во сне она тебя не отпускала.
Я погладил тебя по голове, потом твою мать. Прикоснулся к щеке Амелии. Потом лег на коврик на полу и подложил руки под голову. И конечно же, когда мы все оказались вместе, я уснул за считаные минуты.
— Знаете, в чем дело? — спросила я, торопясь по коридору здания суда рядом с Гаем Букером.
— Ваши догадки будут так же верны, как и мои, — сказал он.
Нас вызвали в кабинет судьи перед началом второго дня процесса. Когда тебя вызывают так рано, обычно это не означает ничего хорошего, тем более что Гай Букер тоже ничего не знал. Какой бы срочный вопрос ни хотел обсудить судья Геллар, вряд ли я хотела его услышать.
Когда нас впустили внутрь, судья сидел за столом, его чересчур черные волосы напоминали шлем.