— Как ты могла? Пошла туда, не спросив меня, будто мое мнение ничего не значит.
Она скрестила руки на груди:
— А что насчет моего мнения? Разве оно не важно для тебя?
— Как же ты собирался засудить «Дисней уорлд» и государственные учреждения во Флориде ради денег? В чем разница?
Я вздернул подбородок:
— Они принимали нас за дураков.
— Что, если и врачи тоже? — возразила Шарлотта. — Что, если Пайпер допустила ошибку?
— Тогда она допустила ошибку! — Я пожал плечами. — Могло ли это изменить конечный результат? Знай ты обо всех переломах, о вызовах неотложки, обо всем, что нам придется сделать ради Уиллоу, ты бы меньше желала ее появления на свет?
Она открыла рот и тут же раздумала продолжать.
Это чертовски меня напугало.
— Ну и пусть она все время в гипсе, — сказал я, потянувшись к руке Шарлотты. — Она также знает название каждой косточки в чертовом теле, ненавидит желтый цвет и сказала мне вчера вечером, что, когда вырастет, хочет стать пчеловодом. Она наша малышка, Шарлотта. Нам не нужна помощь. Мы пять лет прожили с этим, дальше справимся сами.
Шарлотта отстранилась:
— Что значит «мы», Шон? Ты уходишь на работу. Вечером идешь играть с друзьями в покер. А говоришь так, будто проводишь с Уиллоу двадцать четыре часа в сутки, но ты и понятия не имеешь, каково это.
— Тогда мы наймем медсестру. Помощника…
— И чем будем платить? — фыркнула Шарлотта. — Если так подумать, сможем ли мы позволить себе новую машину, достаточно просторную для кресла, ходунков и костылей Уиллоу, когда наш фургон пройдет двести тысяч миль? Чем будем платить за операции, которые не покроет страховка? Как убедимся, что у нашей дочери в доме будет пандус для инвалидов и достаточно низкая кухонная раковина для инвалидного кресла?
— Хочешь сказать, я не могу обеспечить своего ребенка? — спросил я на повышенных тонах.
Шарлотта лишилась всего запала:
— Ох, Шон! Ты самый лучший отец на свете. Но ты… не мать.
Раздался визг, и, повинуясь инстинктам, мы с Шарлоттой побежали через парковку, ожидая увидеть Уиллоу на тротуаре с торчащей из кожи костью. Вместо этого Амелия держала плачущего младенца на расстоянии вытянутой руки, на ее кофте появилось пятно.
— Он срыгнул на меня! — завыла она.
Из церкви к ним спешила мать ребенка.
— Простите меня, — сказала она нам, а Уиллоу сидела на земле и смеялась над неудачей сестры. — Возможно, он приболел…
Шарлотта шагнула вперед и забрала ребенка у Амелии.
— Может, это вирус, — сказала Шарлотта. — Не беспокойтесь. Так бывает.
