Когда мы играем в картинки-ассоциации, ты всегда рисуешь дом, хотя это никак не связано с ответом.
— Разве тяжело нарисовать пищевод? Это ведь труба, верно? — Я порылся в поисках коробки «Бисквик».
Раздался грохот, нож закатился под диван. Ты неловко повернулась.
— Стой, Уиллс, я подниму! — крикнул я.
— Мне он больше не нужен, — сказала ты, все еще извиваясь.
— Уиллоу, перестань вести себя как ребенок, иначе надуешь в штаны.
Я перевел взгляд с твоей сестры на тебя:
— Тебе нужно в туалет?
— Она делает такое лицо, когда терпит…
— Амелия, хватит! — Я прошел в гостиную и сел на корточки рядом с тобой. — Милая, тебе не нужно смущаться.
— Я хочу, чтобы меня отвела мама.
— Мамы тут нет, — фыркнула Амелия.
Я подхватил тебя с дивана, чтобы отнести в ванную комнату на первом этаже. Просунул в проем твои нелепо расставленные из-за гипса ноги, когда ты сказала:
— Ты забыл мусорные пакеты.
Шарлотта рассказывала, как подкладывала их под гипс перед походом в туалет. За все время твоего пребывания в «ортопедических штанах» эта обязанность обходила меня стороной. Ты очень смущалась, что мне придется снимать твои штаны. Я завернул за угол к шкафчику, где Шарлотта хранила коробку мусорных пакетов для кухни.
— Ладно, — сказал я. — Я новичок, так что руководи.
— Поклянись, что не будешь подглядывать.
— Положа руку на сердце!
Ты развязала узел, державший гигантские трусы боксеры, которые мы натянули поверх гипсовых штанов. Я поднял тебя, и они сползли вниз. Когда я снял их, ты взвизгнула:
— Хорошо! — Я решительно уставился тебе в глаза, стараясь убрать шорты, потом поднял мусорный пакет, который нужно подложить в паховой зоне. — Хочешь сделать это сама? — покраснев, спросил я.
Я поднял тебя подмышки, пока ты пыталась уложить целлофан вдоль гипса.
— Готово, — сказала ты, и я разместил тебя над унитазом.
— Нет, чуть назад, — сказала ты.
Я подстроился и стал ждать.
— Уиллоу, — сказал я, — давай уже.
— Не могу. Ты слушаешь.
— Это другое, — сказала ты и расплакалась.
Стоило открыться одним каналам, как распахнулись и другие. Я опустил взгляд на унитаз, но ты заплакала громче.
— Ты сказал, что не будешь подглядывать!
Я устремил взгляд на север, переложил тебя на левую руку, а правой потянулся за туалетной бумагой.
— Пап! — прокричала Амелия. — Мне кажется, что-то горит…
— Вот черт! — выругался я, отдаленно подумав о банке для ругательств, и вложил в твою ладонь бумагу. — Поторопись, Уиллоу, — сказал я, потом нажал на смыв.
