— Мне н-н-нужно пом-м-мыть руки, — заикаясь, захныкала ты.
— Позже! — резко сказал я и отнес тебя обратно на диван, сложив шорты у тебя на бедрах, прежде чем помчаться на кухню.
Амелия стояла перед плитой, где превращались в угли блинчики.
— Я выключила конфорку, — сказала дочь, кашляя от дыма.
Она кивнула и потянулась к столешнице за… Это то, что я подумал? Амелия села и подняла клеевой пистолет. Она приклеила почти тридцать моих крутых фишек от покера по краю постера.
— Амелия! — закричал я. — Это мои покерные фишки!
— У тебя их целая куча. А мне всего-то и нужно парочку…
— Разве я разрешал их трогать?
— Но и не запрещал, — сказала Амелия.
— Папочка, — позвала ты из гостиной, — мои руки!
— Хорошо, — выдохнул я. — Хорошо. — Я досчитал до десяти, потом отнес сковороду к мусорному ведру, чтобы выбросить содержимое. Металлический край обжег мое запястье, и я выронил сковороду. — Черт подери! — выкрикнул я и включил холодную воду, подставляя руку под струю.
— Я хочу помыть руки! — завыла ты.
— Ты должен Уиллоу четвертак, — сказала Амелия, подбоченившись.
К девяти часам вы уснули, кастрюли были вымыты, мерно гудела посудомоечная машина. Я обошел дом, выключая свет, потом прокрался в темную спальню. Шарлотта лежала, забросив за голову руку.
— Тебе не нужно ходить на цыпочках, — сказала она. — Я не сплю.
Я опустился на кровать рядом с ней:
— Я совершенно опустошена. Как девочки?
— Хорошо. Хотя с прискорбием сообщаю, что пациент, которого оперировала Уиллоу, не выжил.
— Ничего. — Я перекатился на спину. — На обед у нас было арахисовое масло и варенье.
Она рассеянно похлопала меня по руке:
— Знаешь, что я обожаю в тебе?
— Рядом с тобой я кажусь такой хорошей…
Я завел руки за голову и уставился в потолок:
— Ты больше ничего не печешь.
— Да, но у меня не сгорают блинчики, — сказала Шарлотта, слегка улыбнувшись. — Амелия настучала на тебя, когда заходила пожелать мне спокойной ночи.
— Я серьезно. Помнишь, как ты делала раньше крем-брюле, птифур и шоколадные эклеры?
— Полагаю, на первом месте оказались дела поважнее, — ответила Шарлотта.
— Ты повторяла, что однажды у тебя будет своя пекарня. Ты хотела назвать ее «Силлабл»…
— «Силлабаб», — поправила она.
Может, я и не запомнил название, но знал его значение, потому что я спрашивал: силлабаб — это старинный английский десерт, парное молоко от коровы добавляли прямо в ведро с сидром или хересом.
