Дескать, почему скрывала, почему никогда не рассказывала… Да и совет эти самые близкие вряд ли дадут толковый, дельный, потому что далеки от системы правосудия и от юриспруденции. Так уж вышло, что тесную дружбу Вера сохранила лишь с двумя одноклассницами, имевшими совсем другие профессии, а вот с однокурсниками отношения сложились только приятельские, весьма далекие от полной доверительности.
Пришел Орлов – большой, шумный, мгновенно заполнивший собой все маленькое пространство кухни. В светлых летних брюках и яркой цветной рубашке с короткими рукавами, он совсем не походил на солидного адвоката, несмотря на ослепительное серебро седины.
– Ну, удивила, мать, вот уж удивила! – зарокотал Александр Иванович, расцеловав Веру. – То звонишь мне ни свет ни заря аж из самого Киева и говоришь, что ты в длительной командировке, а то спустя несколько дней звонишь уже с работы и просишься в гости. Тебя из командировки, что ли, отозвали? Или вообще с работы выгнали?
– Угадал. Хотят выгнать, если сама не уйду.
Орлов уселся напротив, заслонив мощными плечами окно почти целиком. Внимательно посмотрел на Потапову.
– Я сейчас и все остальное угадаю. Терновский оказался не той фигурой… Так? Я дал тебе плохой совет?
– Совет твой, Санечка, был отличным. Все сработало так, как и должно было сработать. Просто я в тот момент была слишком озабочена судьбой подследственного, а о собственной судьбе подумать забыла. Да ты не подумай, я не жалуюсь, сама виновата. Все понимаю. Злиться не на кого, кроме себя самой. Теперь нужно красиво уйти.
Люся водрузила в центр небольшого стола тарелку с блинами, поставила сметану, мед и варенье двух видов.
– Налетайте! – скомандовала она. – Веруня, а почему ты так близко к сердцу приняла судьбу этого подследственного? Он твой знакомый? У тебя к нему есть какое-то личное отношение? Ты же могла по этому основанию попросить отвод…
– Не могла. Тут так совпало все… В общем, я сейчас расскажу, только это будет долго. Ничего?
– А мы никуда не торопимся, – заметил Орлов. – Рассказывай.
… – Вали отсюда, не то полицая кликну, – угрожающе повторил мальчик, ненавидевший евреев.
Вера молча повернулась и ушла. Направилась по дороге, которая должна была привести ее в Нежин. Сможет ли она пройти 60 километров – не представляла, думала только о том, что нужно дойти.
Ее обгоняли телеги, заполненные людьми, и по обрывкам разговоров, которые удавалось услышать, девочка поняла, что это беженцы из Донбасса.
