Два раза начинались бомбежки, несколько человек из числа беженцев погибли, а Вера все шла, шла… Шла до тех пор, пока не рухнула поздним вечером прямо в траву рядом с дорогой.
Утром очнулась от того, что кто-то тряс ее изо всех сил. Вера открыла глаза и увидела мужчину в форме полицая.
– Кто такая? Как звать? Откуда идешь и куда? – требовательно спрашивал полицай.
Она запнулась. Вспомнила бесчисленные объявления на всех столбах о том, чтобы обо всех подозрительных лицах, похожих на евреев, сообщать в полицию, иначе расстреляют. И назвала фамилию бабушки, маминой мамы, простой русской крестьянки.
– Банщикова. Вера Банщикова.
В памяти возник вчерашний день, и Вера, не задумываясь, соврала:
– Из Донбасса, мы беженцы. Под бомбежку попали, маму убило, я отстала…
– Из Донбасса, значит, – задумчиво повторил полицай. – Ну, пошли, я тебя к тетке своей сведу, ей в хозяйстве помощница нужна.
У тетки полицая Вера прожила больше двух месяцев. Трудилась на огороде, полола сорняки, выполняла еще какую-то несложную, но тяжелую работу. Тетка была не вредной, кормила хорошо, но постоянно расспрашивала Веру обо всем, и девочке приходилось врать напропалую. В один из дней хозяйка вдруг сообразила, что если Вера с матерью ехали на телеге, то должна же быть лошадь. И Вера, лгавшая до этого момента практически безупречно, вдруг допустила ошибку: вместо того, чтобы сказать, что лошадь тоже погибла при бомбежке, она сказала, что лошадь увели какие-то люди из ближайшего к месту бомбежки дома.
– Завтра пойдем, покажешь дом, – строго заявила хозяйка. – Лошадь в хозяйстве нужна, с какой такой радости ее чужим людям оставлять?
Вера запаниковала. Она никак не могла представить себе, что будет, если раскроется ее ложь. Как ей выкручиваться? А вдруг, не обнаружив в том доме лошади, хозяйка и ее племянник-полицай поймут, что она говорит неправду и обо всем остальном?
Надо уходить. Надо спасаться, пока обман не стал очевидным.
Она выскользнула на крыльцо, едва хозяйка заснула и по всему дому разнесся ее зычный храп. Шла в полной темноте, спотыкаясь и падая, не чуя под собой ног.
Начало светать, идти стало легче. Впереди на холме показался храм – небольшая сельская церквушка, перед которой толпился народ. Вера вспомнила, что хозяйка строго-настрого запрещала ей рвать и есть плоды с растущих в саду яблонь и говорила: «До Яблочного Спаса нельзя, это грех большой. Вот будет скоро праздник, тогда можно и яблочек попробовать».
