И не одного, вернее, не один десяток мужчин и женщин, готовых помочь любому, кто найдёт управу на семейство Романовых. Валентин не собирался слепо устраивать вендетту в традициях Северного Кавказа. Потому общался со своими осведомителями, соблюдая конспирацию не хуже знаменитого эсера Савинкова.
Порой военврач ловил себя на том, что начинает получать удовольствие, расставляя сети вокруг своих врагов. Он изучил образ и распорядок жизни всего боярского гнезда Романовых. Внедрил в окружение Никиты Романова своих агентов, не жалел денег для своих целей. Однако искусно плёл отвлекающий след, расплачиваясь исключительно московскими деньгами, всем агентам представлялся человеком семейства Василия Шуйского. Кому официально сообщал эту новость, перед кем, якобы случайно проговаривался, пытаясь скрыть свою причастность к Шуйским. Со всеми агентами встречался исключительно в гриме, накладная борода и усы сильно меняют внешность. А вся Москва знала, что магаданский представитель бреет бороду и не носит усов.
Единственный человек, которому раскрыл Валентин своё имя, это Аким, тот самый, что сообщил сведения о поездке боярина Романова. Именно Аким подложит в боярской усадьбе сразу три взрывпакета, раздавленная ампула взрывателя в которых обеспечит одновременное загорание термитной смеси рано утром, после отъезда боярина Никиты. Обильный снег и зима не дадут разгореться пожару в Москве, но усадьба выгорит дотла. В том, что Аким выполнит всё верно, Валентин не сомневался, мужчина работал не за деньги. Никита Романов год назад велел запороть до смерти всю семью Акима, пока тот был в отъезде на сезонных работах. Жена и двое малолетних детей к возвращению отца семейства были похоронены соседями, а безутешный муж и отец сообразил вовремя укрыться. Он полгода вынашивал план мести, искал подходы к боярину, пока не встретился с Валентином. Двум мстителям стало легче добиться своего.
Расставшись с Акимом, Валентин не спеша прогулялся по Кузнецкому мосту, вернулся к оставленным у ближайшего яма розвальням. Отдохнувшая кобыла легко пошла рысью в сторону Тверского тракта, по пути военврач из тайника забрал винтовку с боеприпасом. За пределы Москвы он выбрался до закрытия рогаток стрельцами на основных трактах, ведущих из города. Проехав пару вёрст, Валентин свернул с дороги, навесил кобыле на морду мешок с овсом, накрыл её от ночного похолодания войлочной попоной. Сам укутался в тёплую доху, пытаясь задремать.
