Мы больше никогда потом не увидимся. А если…»
Она не стала загадывать, что будет, если он не попытается ее поцеловать. Просто не стала, и все.
Он не притронулся к ней. Они сидели на остывших камнях, слушали шорох ночного спокойного моря и тихо разговаривали. Потом он проводил ее до корпуса.
На четвертый день знакомства они отправились с утра в горы, к водопаду. Тропинка была крутой, узкой, резиновые подошвы спортивных тапочек скользили по мелким камушкам. Влажная ткань футболки неприятно липла к обожженной коже. Алиса даже не успела заметить, когда получила солнечные ожоги. Вроде бы старалась не жариться на солнце, но плечи и спина стали красными и теперь ныли нестерпимо.
День был тяжелый, душный. Жесткие листья кустарника вдоль тропинки не шевелились, птицы молчали, подрагивал густой раскаленный воздух, дышать становилось все трудней.
– Смотри под ноги, в таких местах водятся гадюки, – сказал Карл.
– Я знаю. Слушай, может, вернемся, пока не поздно? Скоро начнется гроза. – Алиса остановилась, балансируя на одной ноге, стянула тапочку, чуть не упала.
– Что случилось? – Карл подхватил ее за локоть.
– Камушек острый попал.
– Больно?
– Нет.
– Ты правда хочешь вернуться? Боишься грозы?
– Вымокнем до нитки, а потом придется скользить по грязи. Ливень размоет тропинку. – Она обулась, опираясь на его плечо.
– Ты сказала, что покажешь мне водопад. Представь, как это красиво – водопад и ливень.
– Красиво, – кивнула она, – только очень уж мокро.
Он держал ее руку в своей, не отпускал, сжимал пальцы почти до боли. Потом внезапным резким движением поднес к губам. Жесткие усы защекотали ладонь. Он провел ее рукой по своему лицу.
– У тебя такие тонкие пальцы… Знаешь, как определить, чистая у человека порода или есть примеси?
– Знаю, – Алиса высвободила руку, – по форме хвоста, по густоте подшерстка, по толщине лап в щенячьем возрасте. Слушай, почему ты все время придуриваешься?
– Мне нравится тебя злить. Тебе очень идет, когда ты злишься.
Огромная, чернильно-лиловая, с коричневатым отливом туча разбухала, заполняла небо, пожирала куски ослепительной голубизны, добралась до раскаленного солнечного диска и словно поперхнулась, зашлась утробным громовым кашлем. Зашумели верхушки лиственниц, озоновый холодок ударил в ноздри.
Оскользаясь на крутой тропинке, они добежали до поляны. На краю чернел полуразвалившийся сарай, от него шла дорога к маленькому поселку. Едва они оказались под крышей, хлынул ливень. Ветер бил в гнилые стены, казалось, ветхий домик сейчас развалится. Ливень перешел в град.
Пол в сарае был земляной, кое-где прорастала трава. У стены валялось несколько нетесаных занозистых досок.