Но я просто не могу. Не такие у меня с ним близкие отношения, чтобы прямо завтра вас, как ты выразился, «свести». Эти дела просто так, в один день, не делаются. Да и нет его сейчас в Москве.
– А где он?
– На Кипр улетел, – тяжело вздохнул Мальков. – Слушай, Гарик, а ты, может, преувеличиваешь? Может, не так все страшно? Люди, которые рядом с Подосинским, никого просто так не кидают. А уж его самого – тем более. Все ведь жить хотят, Гарик, не только ты один.
– Меня кинули не просто так, а с серьезным расчетом. Там не в деньгах дело. – Цитрус обреченно покачал головой. – Я не преувеличиваю. Слушай, а он надолго улетел на Кипр, не знаешь?
– Ну откуда мне знать? Дня на три-четыре, наверное.
– А потом, когда вернется, может, ты как-нибудь найдешь способ?
– Я уже понял, Гарик, что для тебя это очень важно. Обещать не стану, но если вдруг представится возможность, – сделаю.
«Он сжалился, он добрый, – усмехнулся про себя Гарик, – он великодушный. Я должен ему, гаду, в ножки поклониться и ждать теперь, вздрагивая от каждого телефонного звонка, когда его светлости представится возможность…»
– Спасибо тебе, Петя, – проговорил Цитрус серьезно и даже с некоторым пафосом, – я в долгу не останусь.
Вернувшись домой, на свою одинокую кухню, Цитрус почувствовал себя еще гаже, чем прежде. Все он неправильно сделал. Унижался перед Петькой Мальковым как бедный родственник, как неудачник, умолял сильного счастливого приятеля словечко замолвить. А толку – никакого.
* * *Поздно вечером, когда Максимка уже уснул, в дверь постучали.
– Добрый вечер. Я сотрудник американского посольства. Меня зовут Вильям Баррет. Можно войти?
– Да, конечно. Здравствуйте.
Высокий худой старик в светлом костюме, с редким седым ежиком вокруг гладкой лысины, шагнул в номер, крепко пожал Алисе руку.
– Портье сказал, вы уезжаете завтра утром. Простите, что я так поздно. Мне пришлось ждать результатов вскрытия, заполнять множество бумаг, отвечать на вопросы. Я бы хотел поговорить с вами о Деннисе, если не возражаете.
– Не возражаю, мистер Баррет, – слабо улыбнулась Алиса, – только давайте выйдем во двор. Я боюсь, мы разбудим ребенка.
– Да, конечно. Для вашего мальчика это сильное потрясение. Он ведь тоже был в воде.
Они вышли, сели за пластиковый стол. Алиса закурила.
– Я хорошо знал Денниса, он был моим другом. – Баррет тяжело вздохнул. – В последний раз мы с ним встречались здесь два дня назад. Я приехал на неделю из Тель-Авива с семьей отдохнуть. Деннис мне рассказывал о вас. Собственно, я пришел совершенно неофициально. Мне просто хочется поговорить с вами. Так получилось, что вы оказались… для вас это, возможно, новость, но вы много значили для него. Я бы ни за что не сказал это, если бы он был жив…
– Хотите чаю, мистер Баррет?
– Нет, спасибо.