В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
Но не выстрелил… А собственно, почему они все так уверены, что он жаждет познакомиться поближе со своим сыном? С чего они взяли?»
Она начала тупо убеждать себя, что все это бред и Карл Майнхофф здесь не появится.
На обратном пути она почти бежала. Ей вдруг стало противно оттого, что Харитонов сидит в ее квартире и Максимка может проснуться.
Свернув за угол, не успев войти во двор, она резко остановилась. В тишине почудились мужские голоса. Она осторожно выглянула из-за угла дома и заметила два мужских силуэта под фонарем.
Ушли они буквально через минуту. Вернее, убежали. Она едва успела отступить в темноту между домами, они промчались мимо нее и исчезли за поворотом в конце переулка.
Подождав для верности еще несколько минут, Алиса направилась к своему подъезду и машинально бросила взгляд на ту машину, которая стояла на отшибе под фонарем и возле которой только что возились двое мужчин.
Это был темно-лиловый «Ауди» полковника Харитонова.
Глава 34
– Не дергайся, – предупредила Инга заложника, – если что, контейнер упадет и взорвется.
Продолжая вести машину, она одной рукой извлекла из кармана своей спортивной сумки одноразовый шприц-ампулу и моментальным движением всадила иглу заложнику в плечо сквозь тонкий свитер. Он сильно вздрогнул и через минуту потерял сознание.
Машина ехала вверх по горной дороге со скоростью сто километров в час.
– Инга, не делайте глупостей, – заговорило переговорное устройство в машине, – если с контейнером что-то произойдет, вы первая пострадаете. Через тридцать минут после заражения ваша кожа и слизистая покроются язвами. Уродливыми, очень болезненными волдырями. То же самое произойдет внутри вас. Будут поражены легкие, печень, лимфатические узлы.
Инга узнала голос профессора Бренера и тихо рявкнула:
– Заткнись, еврейская морда!
– Инга, что с заложником? – произнес уже другой, незнакомый голос.
– Притомился и уснул.
