В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
– Кусачками.
– Ну, точно. – Она сняла цепочку и открыла дверь. – Я все правильно поняла. Вы теперь бандит, а не чекист.
Харитонов быстро вошел в квартиру, закрыл дверь. Лицо его было бледно-зеленым. Алиса положила нож, взяла миску с уксусной водой и бутылку с панадолом.
– У меня заболел ребенок. Сначала я займусь им, а потом вы мне объясните, зачем опять заявились сюда. Если ваши объяснения покажутся мне недостаточно убедительными, я вас выставлю за дверь.
Не дожидаясь его ответа, она направилась в детскую.
Он сидел и курил на кухне. Она с удивлением заметила, что рука с сигаретой дрожит.
– Что, Валерий Павлович, перенервничали? – спросила она сочувственно, уселась напротив и тоже закурила. – Ну, что вы хотите еще мне сказать? Я вас внимательно слушаю.
– Почему вы решили, будто я больше не работаю в органах? – Голос его был немного хриплым, покрасневшие глаза придавали лицу нечто жалкое, кроличье.
– Как говорит мой сын, прикид у вас бандитский.
– А, это? – Он мельком взглянул на свой перстень. – Это подарок от товарищей по службе за выслугу лет.
– Понятно, – кивнула Алиса, – документы имеются у вас какие-нибудь, товарищ Харитонов?
– Что? – Он удивленно заморгал.
– Удостоверение служебное можно посмотреть?
– Вы это серьезно, Алиса Юрьевна? – Он прищурился и даже вроде приободрился немного.
– Вполне. Я ведь должна знать, кого пустила к себе в дом глубокой ночью.
– Пожалуйста. – Он вытащил из внутреннего кармана пиджака пластиковую карточку с цветной фотографией.
– «Акционерное общество „Шанс“. Начальник отдела безопасности», – прочитала Алиса и вернула карточку.
– Замечательно, Валерий Павлович. И зачем же понадобился этому самому «Шансу» террорист Карл Майнхофф?
Харитонов загасил сигарету и уставился на Алису воспаленными злыми глазами.
– Алиса, вы хотите, чтобы вас оставили в покое? – произнес он наконец медленно, почти по слогам. – Вы хотите, чтобы этот человек никогда больше не возник на вашем горизонте ни в Москве, ни в Израиле, ни в Северной Гвинее?
– Я не собираюсь в Северную Гвинею, – перебила его Алиса.
