В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
Максимка смотрел на Харитонова с ужасом, глаза его наполнились слезами. Алиса чувствовала, что ребенок дрожит и сейчас расплачется.
– Я не помню наизусть. Мне надо посмотреть в книжке, – медленно проговорила она. – Я прошу вас, уйдите, пожалуйста. Дайте мне спокойно перестелить постель ребенку.
Она бросила на пол промокший пододеяльник, накрыла Максимку пледом. Чистое белье лежало в шкафу в ее комнате.
– Сначала вы найдете телефонный номер этого вашего Валеры, потом будете перестилать постель.
Максимка громко всхлипнул.
– Валерий Павлович, я не двинусь с места, пока вы не выйдете из комнаты.
Повисла тишина. Алиса слышала, как быстро, тревожно колотится у ребенка сердце. Он был таким горячим: температура подпрыгнула до тридцати девяти. Харитонов шагнул к кровати, грубо схватил Алису за локоть и вдруг замер, перестал дышать.
Через секунду Алиса отлетела в другой конец комнаты, шарахнулась головой о батарею.
– Не двигаться! Брось оружие! – орал Харитонов.
В дверном проеме стоял Карл с пистолетом в руке.
* * *– Как это могло произойти? – медленно проговорил Геннадий Ильич Подосинский, выслушав доклад своего «наружника». – Как вы его пропустили? Он что, призрак? Через стенку просочился?
– Я не знаю… Возможно, через чердак, мы только что проверили, там, оказывается, чердак проходной и несколько дверей открыто.
– Почему только сейчас проверили? Раньше не могли?
– В таких домах обычно чердаки закрыты. Да и дом оцеплен со всех сторон, честно говоря, я сам не понимаю, мистика какая-то.
– Ладно, подключай меня напрямую, чтобы я слышал, что там делается в квартире.
В квартире было тихо. Никто не кричал. Было слышно, как капает вода из крана то ли в ванной, то ли на кухне.
– Бросил оружие, – заметил Азамат.
– Кто именно? – с усмешкой спросил Подосинский.
Азамат ничего не ответил. Он отвратительно себя чувствовал. Подосинский свалился как снег на голову и заявил, что будет сам лично контролировать операцию, причем, надо же было этому случиться, в самый неприятный момент.
Сначала все шло спокойно.
