В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
– Уйди, – хрипло прошептала Алиса, – уйди…
– Нашатырь есть у тебя в доме? – спокойно спросил Карл.
– Вызови «Скорую», пожалуйста… – Она не могла плакать. Она смотрела на кровь, которая была на лице Максимки и на ее руках, и не могла плакать.
– Где у тебя лекарства? Ты слышишь меня, Алиса? Обморок у ребенка, нужен нашатырь!
– Ты выстрелил… ты… – Внезапно она вскочила, схватила пистолет Харитонова, который валялся на полу у кровати, и направила дуло в Карла.
– Совсем с ума сошла? Ты мать или кто? У тебя ребенок в обмороке.
И тут послышался слабый тихий стон:
– Мама…
Алиса выронила пистолет и кинулась к кровати. Максимка приоткрыл глаза.
– Мамочка, я весь мокрый… Что это липкое? Пойдем в ванную, мне надо вымыться. – Максимка попытался приподняться, но не смог, упал на подушку и выдохнул еле слышно: – Мамочка, кружится голова, мне ужасно плохо.
Карл, ни слова не говоря, подошел и осторожно взял его на руки, понес в ванную.
– Вы кто? – спросил Максим, обнимая его за шею.
Карл ничего не ответил.
* * *– Как же он умудрился кончить Харитонова? – Азамат загасил сигарету и тут же закурил следующую.
– Знаете, господа-товарищи, от этих ваших радиоспектаклей свихнуться недолго, – проворчала Терехова и тоже закурила."
"Все, кто находился в комнате, уставились на нее, словно видели впервые. Елена Петровна была яростной противницей курения.
– Надо было доводить мальчика до обморока, – продолжала она, закашлявшись от первой затяжки, – а теперь там труп в детской комнате. Безобразие.
– Именно потому, что ребенок потерял сознание, Карл получил возможность выстрелить. Я с самого начала подозревал, что у него есть второй пистолет, – задумчиво произнес Геннадий Ильич.
– Какие будут дальнейшие указания? – спросил «наружник» по радиосвязи.
– Пока никаких, – ответил Подосинский, – наблюдайте за домом.
– Гена, ты что? – удивился Мирзоев. – Надо брать его. Теперь ведь можно.
– Ну дай ты людям отношения выяснить, – поморщился Геннадий Ильич.
Терехова загасила сигарету и резко поднялась.
– Я могу идти? – спросила она.
– Вы мне нужны, Елена Петровна, – сказал Подосинский, – останьтесь, пожалуйста.
– Зачем?
– Я хочу, чтобы вы слышали, как они будут выяснять отношения.
– И так все ясно, – ответила Терехова довольно резко, но на место все-таки села.
