В Москве в зимнюю ночь улицы напоминают картину из иконы: рябь плещущего снега мешается со светящимися огоньками прохожих. А вокруг — тишина, словно гигантский сон, где каждый шаг кажется последним перед переломом в судьбе. Это Образ Врага — мир полный недовольных и злодеев, где каждая встреча может стать завязкой на несчастье....
Мы дошли до Москвы. Зачем же было отступать?
– Затем, Рикки, что Россия – не Польша и не Франция. Адольф погубил армию Гудериана, Рейнгарда и Гопнера. Он орал, что мороз – это его дело. Он был неисправимым романтиком, это его и погубило в конечном счете.
– Если бы не мистика и романтика, за ним не пошло бы столько немцев, – возразил Рикки, – все было так красиво: факельные шествия, парады, идеальные шеренги, блестящие сапоги… Это была магия единства нации.
– Правильно, – кивнул Карл, – но пропаганда – это одно, а театр военных действий – совсем другое.
"– Но были не только шаманские заклинания.
– Нужна была победа, а не только вера в нее.
– Но мы побеждали! Мы завоевали полмира! – тоненько выкрикнул Рикки и залпом выпил рюмку шнапса. – Мы создали великий «Черный орден», элитные войска СС, прообраз нового человека, настоящего, чистопородного, без примесей, и если бы… – Рикки поперхнулся и растерянно уставился на Карла, который заливался хохотом, прямо за живот держался, так ему было весело.
– «Черный орден»… – повторял Карл, заикаясь от смеха. – «Союз специально отобранных нордических немцев»… Крошка Гиммлер закончил сельскохозяйственный техникум и был птицеводом. – Он перестал смеяться и заговорил шепотом, склонившись к розовому оттопыренному уху Рикки: – Гиммлер был агрономом-недоучкой.
– Ну и правильно, – энергично кивнул Рикки, – так и надо!
– Ни фига, – покачал головой Карл, – рождались дебилы.
