Автор
Проснулась я в звенящей темноте. Дрожь боязни захлестывает, когда неясные голоса пробуждают сомнения: "Не бойся", "Кто тут?", "Что произошло?". Я испытываю душевное спиртное ощущение беспомощности в этой неизвестной больнице.
— Дома, наверное, все переживают, от того что мы так и не приехали к вечеру, — проговорила Агриппина Фёдоровна, — батюшке твоему и вовсе нервничать вредно.
Через пару часов пути, нам попалась довольно большая деревня. Чумазые босоногие дети, одетые в штопаную одежду, встретили нас весёлыми криками и толпой побежали за нашей каретой.
— А где взрослые? — спросила я у экономки.
— Мало у нас людей осталось, все, кто мог, ушли, а те, кто есть, сейчас в поле. Только сеять нечего, урожая едва хватило пережить зиму, на посевную ничего не осталось.
И пояснила, что это одна из трёх наших деревень.
— До дома уже близко. Раньше, когда работали мастерские, работники пешком ходили туда и обратно.
Пока не стала расспрашивать, что это за мастерские, оставив эти вопросы на потом.
После очередного поворота, мы выехали на прямую дорогу, в конце которой стоял двухэтажный дом. Он был далеко не новым, но мне понравился. Высокий и большой, со светло-голубыми каменными стенами и большими окнами.
Обращало на себя внимание большое крыльцо. Несомненно, оно служило местом отдыха. На это указывали деревянные летние кресла, стоящие неподалеку.
Несмотря на явные следы запустения, дом вызывал во мне ощущение уюта, было чувство, что я возвращаюсь в родной дом, из которого уехала очень давно.
Кузьма еще не успел остановить карету, как на крыльцо начали выходить люди.
Мы выбрались из кареты и первой к нам подошла женщина, пышнотелая, приятная на вид, примерно около пятидесяти лет.
— Хвала богине, живые! — взволнованно проговорила первая женщина.
— Живые мы, Федосья, живые. Еще и с хорошими новостями и новыми жильцами, — ответила Агриппина Федоровна."
"— Как барышня себя чувствует? Что лекарь сказал? Сможет помочь? — продолжила задавать вопросы женщина, которую экономка назвала Федосьей, обращаясь только к Агриппине Федоровне.
Я с улыбкой и недоумением стояла и молча наблюдала за происходящим.
— А ты сама у барышни и спроси, — ответила экономка и тоже заулыбалась.
— Как? — она повернулась ко мне с вопросом в глазах, а увидев, что я внимательно ее разглядываю, от удивления открыла рот.
— Лучше словами, — ответила я весело.
Экономка продолжала веселиться.
— Но, барышня, как?! — вопрос сформулирован интересно, но смысл я поняла.
— Давайте я в начале пообщаюсь с батюшкой, а уж потом и всем остальным расскажу, как так получилось.
