Автор
Проснулась я в звенящей темноте. Дрожь боязни захлестывает, когда неясные голоса пробуждают сомнения: "Не бойся", "Кто тут?", "Что произошло?". Я испытываю душевное спиртное ощущение беспомощности в этой неизвестной больнице.
Рассказала о том, что пока они были у лекаря я побывала у них дома, о том, что их отец публично от них отрёкся, о том, что сейчас я являюсь их опекуном, о том, что их мать беспокоилась о них и о том, что договорилась с батюшкой и ребята остаются жить в нашем доме.
Мне больно было видеть реакцию детей, когда они узнали, что самые близкие люди от них отказались.
Матвей, как я уже знала, был более эмоциональный, он уткнулся брату в грудь. Я видела только как худая израненная спина начала вздрагивать от рыданий.
И хотя Богдан сам еле сдерживал слёзы, увидев страдание брата взял себя в руки и как старший, постарался его успокоить.
Я сидела в стороне и боялась к ним приблизиться. Когда тебя предают близкие — это всегда горе, и его нужно принять и пережить.
Видя, что Матвей, постепенно, начал успокаиваться, преувеличено бодро произнесла:
— С другой стороны вы оказались в моём доме. У вас всегда будет еда и никто никогда не обидит. Все что ни делается, все к лучшему! Если смотреть с этой точки зрения, то кажется, что события, которые привели вас ко мне — это везение — проговорила я и улыбнулась.
Мне хотелось боль и страдания ребят и показать, что я рядом и готова поддержать. Хотя понимаю, что пройдёт ещё немало времени, когда ребята смогут принять, то что они сегодня услышали.
Стресс, слёзы, физическое недомогание и действие отвара смешались и совсем скоро сонные глаза ребят всё реже моргали. Уложила их в кровати и каждого погладила по голове.
— Теперь всё будет хорошо!
Ребята засопели тут же, а я пошла в библиотеку.
Чтобы успокоить собственные нервы, и прежде чем браться за следующее дело, вышла из дома. Захотелось немного прогуляться. Перед мальчишками я старалась не показывать свои собственные переживания, но сейчас необходимо привести эмоции в порядок.
На улице ярко светило солнце. Едва слышное жужжание насекомых в воздухе, успокаивало нервы.
Спустя минут десять, моей прогулки, меня догнала Агриппина Фёдоровна.
— С ребятами говорила?
— Угу
— Как они? Все плохо?
— Могло быть и хуже.
— Сама как? Тяжело далось?
— Угу. Гуляю вот. Переживу.
