И тут же спросила: – Как ты думаешь, тот факт, что лорд Свифт прислал мне фиалки, может означать, что у него серьезные намерения?
Грейс не испытывала особой зависти к сестре. Ей не хотелось бы быть центром всеобщего внимания. Она чувствовала себя гораздо комфортнее, танцуя со вторыми сыновьями аристократов или с будущими викариями. И ей действительно нравилось сидеть где-нибудь в углу, откуда она могла наблюдать за танцующими. Было не так-то легко запечатлеть в памяти чье-то лицо, чтобы изобразить его на следующее утро или даже в тот же вечер. И если типаж был очень интересным, а также имелись опасения, что позабудутся некоторые детали, Грейс могла полночи оставаться у мольберта к немалому беспокойству своей матери.
В сущности, Грейс обращала внимание на молодых джентльменов лишь в том случае, если, с точки зрения художника, они обладали достаточно любопытной внешностью. И, по словам матери, именно этим объяснялось то обстоятельство, что те, в свою очередь, тоже не питали к ней большого интереса.
Но Грейс это ничуть не огорчало.
Свое сердце она отдала Колину, и хотя ей трудно было представить свое будущее с ним – учитывая тот факт, что он писал ей очень редко и без единого слова о чем-то личном, – она все равно ничего не могла с собой поделать. Любить его было такой же естественной потребностью, как и дышать. И столь же настоятельной, как заниматься живописью.
В этот вечер они всей семьей отправились на бал, устроенный герцогиней Сконз. Грейс оттанцевала несколько танцев, после чего села ужинать со своей сестрой, стайкой ее поклонников и лордом Макиндером, шотландцем, который по всем признакам становился ее обожателем. Несмотря на то что не был ни стариком, ни вдовцом, ни полуслепым.
По окончании ужина они с сестрой вернулись в бальный зал, и именно тогда по помещению словно что-то прошелестело.
Грейс обернулась: в дверях стоял Колин. Вокруг нее слышались перешептывания – ведь совсем недавно он был назначен капитаном корабля, став самым молодым британцем, удостоившимся такой чести.
Его мундир был просто великолепен – темно-синий, с золотистым позументом и такими же пуговицами во всю грудь. Сверкающие эполеты бронзового цвета придавали ему еще более мужественный вид, а белый галстук-шнурок подчеркивал черноту его глаз.
И Грейс знала, что в глубине этих глаз таится тайна, которую он никогда не выдавал, за исключением того случая на берегу озера.
Она шагнула было в его сторону, но заставила себя остановиться.