Автор
Ночь была холодной и бездонно темной, словно гробница, где каждый шум становится звуком ужаса. Меня разбудил необъятный холод, который сковал каждую вена, заставляя тело мучительно дрожать. Только после этого я открыла глаза и сразу поняла, почему мне так неудобно: моя голова снова лежала на груди Ару, и на ней поблескивало кольцо - тонкий серебряный ободок с редчайшим голубым алмазом....
Руперт рассорился с Глорией, пока мы были на Совете Центральных Земель, и отправился заливать горе к другой своей пассии. Поэтому его комната была полностью в нашем распоряжении. Вскоре Ару вернулся, на ходу приглаживая влажные волнистые пряди у лица. Затем он присел на диван рядом со мной и коснулся кольца.
– Все еще теплое, – немного удивленно произнес он.
А я пошевелила пальцем и сказал:
– Кажется, под ним ожог.
– Кажется, я перестарался, - в тон мне ответил Ару и направился к выходу. – Что ж, возьму мазь от ожогов и заодно проверю, пытался ли кто-нибудь нас убить на этот раз.
Скоро он вернулся с зеленой банкой в руках и доложил:
– Все спокойно. Твою комнату проверим чуть позже.
Я кивнула и безропотно позволила ему стянуть кольцо, а затем осторожными движениями нанести мазь. Пока учитель обрабатывал красную полоску на моем пальце, я рассматривала серебристый ободок.
– Вы заказали его еще там, в Мейшире? В бывшем доме Мерпуса?
Демон тут же навострил две пары огненных ушей и начал прислушиваться к нашему разговору.
– Да, – ответил учитель, не отрываясь от своего занятия.
Чувствуя, что краснею, я продолжила спрашивать:
– Неужели вы думали об этом уже тогда?
– После Адских врат вне категорий все время думал.
Больше я не решилась ничего спросить. От признаний учителя сердце пело и внутри становилось тепло. Но эти чувства все еще были приправлены виной и теперь - страхом. Как примет эту весть мой отец? Лиор Шендан покинул город сразу после совета. И, возможно, уже сегодня он навестит Железный остров и доложит моему отцу о том, с кем обручилась его дочь.
Из размышлений меня вырвал голос Ару:
– Боишься?
Я посмотрела ему в глаза и призналась:
– Шендан наверняка расскажет все моему отцу сегодня же. То, как прекрасно он умеет выворачивать правду наизнанку, ты видел на Совете.
Говорить ему “ты” все еще было непривычно, как и звать по имени. Но я старалась. Видела, что ему это приятно.
Ару, наконец, закончил обрабатывать мою рану и отставил в сторону банку мази. Пока он ходил мыть руки, я продолжала обдумывать сложившуюся ситуацию.
– Что теперь будет?
– Ночью нам в патруль. Днем буду готовить тебя к экзамену.
Я, конечно, спрашивала не об этом, но вынуждена была признать, что напоминания о простом и привычном успокаивали. Учеба, патруль… завтрак. Я почувствовала голод и уже открыла рот, чтобы напомнить о нем Ару.
