Автор
Ночь была холодной и бездонно темной, словно гробница, где каждый шум становится звуком ужаса. Меня разбудил необъятный холод, который сковал каждую вена, заставляя тело мучительно дрожать. Только после этого я открыла глаза и сразу поняла, почему мне так неудобно: моя голова снова лежала на груди Ару, и на ней поблескивало кольцо - тонкий серебряный ободок с редчайшим голубым алмазом....
Учитель изумленно воззрился на меня вместе со своим отцом. Я пожала плечами. Эйден спас меня и сейчас, и тогда, в доме с отмеченным. Я не верила, что он причинит мне вред. Разве что грубостей наговорит.
– Уверена? – подозрительно спросил Рой.
Я кивнула. Ару-старший решительно двинулся внутрь дома, и Рой последовал за ним. Стоило им скрыться за поворотом, как Эйден поманил меня за собой. Я с сомнением посмотрела на него, но с места не сдвинулась.
– Идем со мной, – заговорщицки прошептал он. – Не пожалеешь. Или не доверяешь мне?
Я неопределенно пожала плечами.
– Ну же, смелее. Думаешь, не смогу защитить тебя от еще одной шуточки моих родственников?
Он небрежно кивнул на пятно, которое красовалось на двери, а я покачала головой:
– Думаю, сможете. Но не хочу больше быть мишенью.
Эйден усмехнулся. А затем отвернулся и с деланным равнодушием произнес:
– Что ж, как хочешь.
Он пожал плечами. Я удивленно переспросила:
– Комнату… Роя?
В следующий миг Эйден обернулся и сделал шаг ко мне. Его взгляд был предельно серьезным.
– Именно. Он провел большую часть своей жизни в этом доме и почти ничего не забрал с собой, когда хлопнул дверью и переехал в муниципальное жилье. Говорят, комната - отражение души человека.
Я продолжала колебаться:
– Зачем тебе это?
Эйден снова пожал плечами:
– Просто так. Отец сейчас будет пытаться образумить его, от чая ты наверняка откажешься. Показывать тебе дом, в котором ты никогда не будешь жить - довольно лицемерно. А экскурсия в комнату брата будет интересна тебе, да и меня развлечет.
Он сделал приглашающий жест, и я сдалась. Опасности я не чувствовала. Мне казалось, что Эйден говорит искренне.
Я замерла, настороженно глядя на своего провожатого, и он снова возвел глаза к потолку. А затем первый вошел внутрь.
