Уже обычное беспокойство на лице отца, которое он тщательно скрывает, но Лестана все видит. Привычная легкая хмурость тетушки Аренеи… Целительница мешала зелье в чашке так старательно, словно в мире ничего не было важнее аккуратных движений серебряной ложечкой. И… Хольм. Хольм уже в человеческом облике сидел на небольшом ложе, которое Лестана видела впервые. Наверное, эту узкую кровать принесли, пока она спала? Зачем? Для… Хольма?
Щеки загорелись еще сильнее. Неужели отец думает, что Волк будет и дальше спать рядом с ней?!
«А где еще ему спать? — беспомощно и зло огрызнулась она. — Он твой супруг, вы заключили брак в храме пред ликом Луны! Скажи спасибо, что он не ложится с тобой в твою собственную постель! А ведь имеет право! Не на коврике ведь ему жить, в самом-то деле! Хватит сегодняшней ночи…»
Воспоминания об огромном черном звере, что лег у двери, охраняя ее покой, отозвались в душе странной теплотой, смешанной с чувством вины. Волк повел себя достойно, и даже сейчас он ни словом ее не упрекает…
— Как здоровье матушки? — спросила она, чувствуя, как грызет совесть еще и за это. — Ей лучше? Может быть, я сегодня ее навещу?
— Аренея говорит, что завтра она сможет встать с постели, — улыбнулся отец, и Лестана с тревогой увидела, что между бровей у него залегла глубокая морщинка, которой раньше не было. — Думаю, первым делом она сама тебя навестит, а пока передает привет и желает тебе быть сильной. Ты готова, милая?
Он наклонился к Лестане, внимательно вглядевшись в ее лицо, и она попыталась по привычке кивнуть, но, конечно, не смогла.
— Мы… сделаем это сейчас? — Голос не дрогнул, и Лестана смогла покоситься на Хольма, радуясь, что он глядит в окно и не видит ее лица. — Ритуал…
— Да, милая, — кивнул отец. — Ты сейчас выпьешь лекарство, а потом проведем ритуал. Зачем тянуть? А потом будет вкусный завтрак и отдых… Там твои любимые блинчики испекли, они даже остынуть не успеют!
Он уговаривал ее, словно ребенка, и Лестана изо всех сил попыталась потянуться навстречу, но снова не смогла даже шевельнуться. И все-таки отец что-то понял по ее лицу, потому что замолчал, а лицо у него у него стало виновато-растерянное.
— А как же… тетушка Мирана? — прошептала Лестана. — И… жрицы?
— Без них обойдемся, — буркнула Аренея. Посмотрела на Лестану и добавила, явно желая ее успокоить: — Большой ритуал нужен был только в первый раз, а теперь я сама справлюсь, это как по утоптанной тропинке идти. Все равно главная сила не в песнях, а вот в этом.
Она подняла перед собой толстую серебряную иглу, и Лестане подурнело.