В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
– Хоть за это можно сказать тебе спасибо."
"– Не надо мне ни за что говорить спасибо. Я сразу был против всей этой затеи и возни с девчонкой, ты знаешь.
– Морозов, лучше молчи.
Осеннее пальто так кстати подошло по погоде. Декабрь, а тут льет дождь, словно в октябре. Машина петляла по дворам, ища нужный дом, чуть было не окатили из лужи какую-то девушку, снова заехали не в тот квартал.
Они опоздали. Двор был пуст, тусклый фонарь за углом освещал лишь его часть. Женская сумочка валялась почти у подъезда, как ее еще никто не подобрал, удивительно.
Ударил несколько раз кулаком в закрытую обшарпанную подъездную дверь. Боль эхом отдалась во всем теле, сильно сжал зубы, так, что, казалось, они начнут крошиться. Морозов стоял рядом, что-то набирая в телефоне.
– Пойдем, зайдем в гости. Ключи есть.
Мы поднялись на четвертый этаж, три двери, одна из них, самая старая, оказалась нужной.
– Это квартира ее матери, девушка жила здесь. Но после ее убийства, какой-то маньяк изнасиловал и задушил женщину, девочку удочерил Геннадий Штольц, очень, кстати, состоятельный человек, владелец антикварных магазинов, галерей и ресторана.
Ходил по квартире, рассматривая, где жила моя девочка, как была эти три недели. Все чисто убрано, все на своих местах, много книг, но нет ни одной фотографии. На кухне почти пустой холодильник, только масло, яйца и немного сыра. В шкафах тоже пусто, чай, кофе, рис и макароны.
– Мой друг присматривал за ней.
– Морозов, ты понимаешь, я как загнанный дверь. Не знаю, что делать, в чужом городе, на другом конце страны.
– Плохая была идея сюда ехать.
– Глеб, не накаляй меня!
– Я могу накалять, это уже ничего не изменит. И мое мнение остается прежним. Не надо было сюда ехать и подставляться.
