В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
Чувствую, как Егор улыбается, сжимает мои холодные руки, он снова такой горячий, перебирает пальцы, согревая их.
– Она ещё сидит и шутит, шутница, бл..ь, – это уже Глеб, закрывая своей фигурой весь дверной проем, стоит и сыплет презрение в мою сторону.
– Съебись, Морозов, я устал от твоих выходок, еще раз учудишь что-то подобное, параноик долбаный, я тебе еще всеку.
– Я забочусь о твоей безопасности в первую очередь, Егор, это моя работа, а она явно не та, за кого себя выдает.
– Да, она засланная шпионка, а ты Джеймс Бонд, её разоблачивший, все, блядь, не беси меня снова.
Снова подхватывает меня на руки и несет на выход. Обходим Глеба, который, словно монумент, врос в пол и не желает сдвинуться. Нет, я не торжествую и не злорадствую, Морозова можно понять, он выполняет свою работу.
– Носить меня на руках тоже становится традицией, – разглядываю лицо Егора, пока он идет по освещенному коридору. Ссадина на лбу, уже наливающийся синяк на скуле и разбита губа.
– Сиди уже, идем обрабатывать мои в бою за принцессу полученные раны, – и улыбается, после чего морщится, видимо, губа разбита хорошо."
"В просторной ванной его спальни сплошь черный и белый мрамор. Сидя на пуфике, сняв порванную рубашку, задрав ко мне голову, невозмутимо терпит. Промываю ссадину перекисью, дую, чтоб не щипало, словно ребенку. Мокрым бинтом по лицу смываю кровь. Останавливаюсь на разбитой губе, она припухла, касаюсь пальцами, хочу узнать его всего, потрогать, попробовать, словно ничего и не было.
– Больно? – не узнаю свой голос, шепотом прямо в губы, прикусывая свои, а самой хочется попробовать их на вкус, наверняка соленые с привкусом крови. Извращенка.
– Да.
– Как, больно? Не может быть, я даже не задеваю, – удивлённо вскидываю на Егора глаза, руки сразу одергиваю, он тут же перехватывает одну и прислоняет к своему паху.
– Вера, болит сил нет, – чувствую ладонью его возбуждение, очень сильное возбуждение, в животе моментально разливается жар.
– Фу, дурак какой, – отвечаю так по-детски, пытаясь одернуть руку, чувствую, как лицо заливается краской от таких похабных откровений. Но мне не дают, сильнее вжимают в пах. Второй рукой тянет за шею, находит мои губы, впивается в них своими. Я чувствую их вкус, вкус его крови на моем языке, да, она соленая, в нос ударяет её запах, я, словно животное, отвечаю на его дикий поцелуй.
