В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
Боже, я готова отдать душу кому угодно за его поцелуи. Жадно. Жарко. Необратимо снося все мои барьеры. Он уносит моё сознание куда-то на задворки разума. Как пишут в любовных романах: «…её трусики стали мокрыми».
К черту эти скучные романы, мои трусики мокрые давно, я чувствую влагу на своих бедрах. Живот крутит в болезненных спазмах желания, мой стон, его рык. Руки сдавливают грудь, сжимают соски. Опускаются ниже, сильно сдавливают талию.
– Зачем ты надела брюки? – не вопрос, а упрёк.
– Я…я не знаю.
Оттягивает ворот водолазки, жадно целует шею, всасывая кожу до легкой боли, рычит, кусает, руками под ткань, сминает руками кожу на спине.
Мной овладевает демон порока. Хочу его. Сейчас. Всего. Отрываясь, смотрю в его глаза, а там чистый огонь, я буду в нём гореть долго, как ведьма на костре своего греха.
Опускаюсь на колени, торопливо расстегиваю ремень.
– Вера…ты чего задумала…, – его сдавленный стон, когда я высвобождаю налитый, возбужденный член."
"Провожу несколько раз по стволу рукой, разглядывая красную головку. Облизываю свои губы, сглатываю и вбираю почти весь член глубоко в рот. Но весь не получается, он физически для меня большой. Я не играю, не хочу играть с ним, я просто хочу его. Вот так. Здесь. Сейчас.
Нет никакого отвращения и стеснения, чистый голод, похоть и желание сделать это для себя, унять так некстати именно сейчас проснувшуюся похоть.
– Вера… блядь, Вера…остановись, – его рука оттягивает меня за волосы от себя, хотя вот только мгновение назад ласкала, зарываясь в них. – Иди ко мне.
Поднимает с колен, рывком подхватывает, усаживая на себя. Так и идет по темному коридору, вверх по лестнице, со спущенными штанами. Кое-как открываем и закрываем двери, кидает на кровать, помогаю снять с меня брюки и насквозь промокшее белье.
В комнате очень темно, глаза привыкают, но все равно мало что видно. Его руки на моем теле, они везде, губы находят мои. Целует жадно, пальцы уже на моих складочках.
– Какая же ты мокрая, девочка, – два пальца врезаются в моё лоно, выписываю там какие-то немыслимые движения, снова жадные поцелуи по шее.
Всхлипываю, начинаю двигаться бедрами навстречу его пальцам. Он терзает мою грудь, такие чувствительные соски, что даже больно.
