В непроглядном тумане глухой зимней ночи Вера искала выход из ледяного леса. Ночь была чернее кромсной, и лишь редкие блестки снега давали ощущение мира. Она шагала мимо обрывов в бездонные ямы вечности, где дыхание застывало на губах. Это был не крайний север, но начало еще большей тьмы......
Дергается мне навстречу, вслед дергается бессоновская охрана, навстречу ей охрана Егора. Осталось достать оружие и перестрелять друг друга.
– Егор, оставь нас, – не узнаю свой голос, он такой чужой.
– Нет, не оставлю. Посмотри на меня!
Он совсем близко, не хочу смотреть ему в глаза, иначе сорвусь, может накрыть истерика от безысходности происходящего. Убегу, как всегда, спрячусь в свою раковину, в свой придуманный мирок.
– Егор, пожалуйста. Мы должны поговорить.
– Хорошо, – вздыхает, сжимает мою холодную ладонь.
Он уходит, вслед охрана, дверь громко хлопает, словно крышка моего гроба. Толя молчит, смотрит в упор, желваки играют на скулах. Медленно подходит ко мне, хочется исчезнуть, но я мысленно уговариваю себя, что он ничего не может мне сделать. Максимум ударить, но не убить же, за дверью Егор, полный этаж людей, охрана. И с каких это пор мне так сильно хочется жить?
Он долго молчит, смотрит на залитое солнцем окно и зимний пейзаж за ним. Думает, подбирает слова.
– Я увидел тебя жарким днем, ветер колыхал невесомые занавески, задевая тебя, – Толя говорил вкрадчиво, медленно.
Толя подходит совсем близко, поднимает за подбородок мое лицо, смотрит на губы, проводя по ним подушечкой большого пальца.
– Потом ушел, думал, ну похуй, девочка, каких много. А, оказалось, что нет, год вытравливал тебя из своей головы, вытрахивая мозги дорогих шлюх и залетных девок. Не получилось. Даже приезжал, как пацан, смотрел на тебя. Потом решил, будешь моей женой, не просто любовницей, содержанкой, понимал уже тогда, что если тупо трахнуть, все равно не получится забыть.
"Он все еще водит пальцем по моим губам, шепчет свою исповедь, окутывая шокирующими признаниями. Они дурманят, проникают глубоко в сознание, в памяти всплывают картинки, как он смотрит на меня, крепко держа руку на нашей свадьбе, как улыбается, а в улыбке азарт и счастье. Всего этого я не замечала тогда.
– А потом как обухом по голове, ты девственница. Хотя, узнай я, что за тот год тебя кто-то имел, оторвал бы тому человеку яйца.
