— Бери уже свою гирлянду и пошли, — поторопила ее Эбель.
— И крест на дверь!
— И крест на дверь.
Третья неделя без убийств.
Кажется, мисс Вуд не соврала и убийца действительно был пойман. Или же он просто испугался. А может, и вовсе вернулся в Санди. Ну, или нашел еще десять тысяч причин уйти от дел. В общем, в академии стало тихо.
Джосайя каждый раз убеждал студентов в том, что все и правда закончилось и больше не нужно ломать голову над шифром, хотя что ему, что любопытной троице было интересно разгадать загадку капеллы. Но нужный крест они так и не нашли. Соль пришла на ум идея, что может подойти один из тех, что они видели в кладовке. Набрав целый рюкзак крестов, она, Эбель и Ноа проверили каждый на пустом разъеме в капелле, но им так ничего и не открылось."
"Каждый день Эбель просыпалась с мыслями, что вот сегодня что-то да случится. Новое убийство, новый шифр. Но, черт возьми, ничего не происходило. Эбель чувствовала, что с каждой минутой отдаляется от своей цели. Что теряет смысл искать убийцу. Своего убийцу. И что уже не нужно вспоминать те дни перед смертью. Да, в принципе, уже ничего не нужно. Просто учись в академии, ходи на пары и веди свою обычную студенческую жизнь. Казалось бы, выдохни и успокойся. Но груз на плечах Эбель становился все тяжелее и тяжелее, а тревога тонкой нитью тянулась сквозь все ее существо. Будто непрерывный дождь из сомнений и беспокойства капля за каплей проникал в каждую клеточку ее души. Все вокруг было размытым. Нечетким. Все вокруг теряло смысл. Только Эбель показалось, что она встала на верный путь, как тот опять привел ее к краю пропасти и окатил ушатом неопределенности и новых страхов.
Туман за окном становился гуще. Ливень стучал в стекла. А каждый новый шаг вел Эбель в темницу, где она вновь становилась пленницей собственных мыслей.
— Мне нельзя останавливаться, — шептала она во сне. — Я должна спастись… должна…
Эбель стала плохо спать по ночам. В тишине ее голова гудела сильнее. Жар окутывал грудь. Тревога билась в сердце, как церковный колокол во время воскресной службы. И успокоить ее мог лишь Тимо. Стоило его ледяным рукам коснуться горячих плеч Эбель, нежно провести пальцами по ключицам, погладить шею, прижать полыхающее, будто в аду, тело к своему, мертвецки холодному, как Эбель расслаблялась. Приходила в себя. Вновь начинала дышать.
Каждую ночь он покорно сидел в ногах ее кровати. Наблюдал. Смотрел. И ждал очередного ночного кошмара Эбель. И стоило ее дыханию сбиться, бровям нахмуриться, а губам сжаться, как он ложился рядом. Обнимал. Шептал на ухо, что все хорошо.
Сначала Эбель пугалась этого. Точнее, близости с ним. Но потом поняла, что не может уснуть, если его рука не сжимает ее пальцы. Если он не убирает ей волосы со лба.