Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
Тот одобрительно улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. Он не любил проигрывать. Особенно Соль. Кому угодно, но не ей. И, не страшась гнева профессора, показал средний палец в ответ: выстрелил им из воображаемого лука, словно долбанный купидон.
— Милашка, — прочитала по его губам Соль.
Только она замахнулась, чтобы продемонстрировать все желание врезать болвану как следует, к ней повернулся профессор.
— Теперь вы. — Соль резко опустила руку, поникла и уставилась на носки своих поношенных вансов. — Ни одна причина не стоит опоздания на мою лекцию.
Он действовал Соль на нервы. Но воспитание не позволяло ей послать профессора. Хотя, что бы она ни сказала, все равно останется после пар и будет драить весь кабинет. Может, стоит поучиться дерзости у Эбель.
— Мистер… — Эбель заглянула за спину преподавателя и, найдя табличку с его фамилией, продолжила, — мистер Льюис. Я Эбель Барнс, новая студентка академии. Соль, по просьбе директора, любезно согласилась провести мне экскурсию.
— По просьбе директора? — подозрительно спросил мистер Льюис, косясь на Соль.
— Мисс Вуд, кажется, — подтвердила Эбель. — Не успела запомнить ее имя.
Медленно окинув взглядом с головы до ног студенток, мистер Льюис втянул весь воздух в коридоре своим крысиным носом и громко, будто он чертов вертолет, выдохнул. От возмущения его усы так топорщились, что не спасал ни гель для укладки, ни божье слово.
— Я уточню эту информацию у мисс Вуд. Поговорим об этом позже, госпожа Чи.
Ага. Как же. Помимо конспектов, уже ждущих своего часа, Соль нужно будет подготовить устный пересказ всего урока и взять неберущийся интеграл, чтобы все равно потерпеть неудачу. Соль придется прийти к мистеру Льюису с извинениями и, посыпая голову пеплом, кланяться в ноги за то, что она, дура, не смогла разобраться в важнейшей математике без помощи великого гения и лучшего преподавателя академии.
— Свободны, — бросил мистер Льюис и вернулся в аудиторию, громко хлопнув дверью.
— Какой приветливый, — пошутила Эбель. — Дай угадаю, его способность — душить всех вокруг своим самомнением.
— О, поверь мне, титул главного душнилы занял другой препод[5]. А этот — просто мерзкий старикашка, которого никто не взял на работу, кроме сердобольной Деборы. Она всем дает шанс, и скуре-механику уж тем более."
"— Механик? — уточнила Эбель. — Половина Санди ремонтирует машины и смесители в наших туалетах.
