Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
Живые люди истощают его, а еще то, что он находится далеко от своей могилы.
— Он, типа, умрет второй раз? — Соль покосилась на скрипнувшую дверцу шкафа.
— Нет, но уснет в гробу на долгие месяцы. Ну, или годы.
— А он может стать видимым? Я хочу знать, что я не одна в комнате.
Эбель повернулась и посмотрела на Тимо. Тот помотал головой.
— Не может.
— А если его посыпать мукой? Как в одной из серий Скуби-Ду?
— Неа.
— А в других он вселиться может?
— Неа.
— Он страшный? Ну, в смысле, он прям мертвый разлагающийся труп? — Соль поежилась.
— Эй! — оскорбился Тимо.
— Нет, — Эбель успокоила Соль. — Он очень даже красивый. Тебе бы понравился. Такие парни в твоем вкусе.
Та улыбнулась. Тимо, кстати, тоже.
— Не бойся его, Соль. А ты ее, Тимо, — посмотрела она на шкаф. — Чуть больше смелости, и вы точно найдете общий язык.
Воскресный день, конечно же, начался с воскресной службы. Теперь, слыша про седьмой день недели, Эбель каждый раз вспоминала краеугольный камень и подсказку на нем, которая ни капли не помогла в расследовании.
Службу Эбель стала переносить проще. Она просто… дремала. Садилась рядом с Ноа на задний ряд и, положив голову ему на плечо, закрывала глаза. Да, поспать нормально не получалось, ведь частенько приходилось вставать, да и священник любил проходить мимо рядов, окропляя всех святой водой и обдавая дымом ладана. Не хотелось получать наказание от мисс Вуд за то, что Эбель пренебрегает службой, поэтому приходилось разлеплять глаза и делать вид, что она ну очень заинтересована в псалме Давида.
— Эй, вишенка, — Ноа аккуратно дернул плечом, — служба закончилась.
Эбель подняла голову и сладко потянулась. Студенты медленно вставали с рядов и, протискиваясь среди скамеек, шли к исповедальной будке. Кто-то торопился в трапезную, кто-то в спальное крыло. Наконец-то начался заслуженный выходной, и все хотели провести остаток дня с пользой.
— Пойдешь замаливать грехи? — спросил Ноа, кивая на выстроившуюся очередь из студентов.
— Я чиста и безгрешна, — усмехнулась Эбель.
— Так это поправимо, — подмигнул Ноа. — Давай согрешим вместе, чтобы тебе было что рассказать на исповеди.
Он обхватил ее за талию и игриво притянул к себе. Эбель подыграла ему, что не могло не задеть компанию, наблюдающую за ними.
— А ты дальновидный, Эдвин, — Нейтан, сидящий рядом с Йонни и Амелией на соседней скамейке, скривился, увидев Ноа.
