Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
— Вуд сделала пару шагов по тропинке, но, развернувшись вполоборота, добавила: — Оставайся, милая. Хотя бы еще на несколько дней. И если все-таки поймешь, что академия тебе не сможет помочь, уходи.
И она направилась в собор, оставив Эбель одну.
Ей захотелось спрятаться. Убежать в темный угол и, обняв колени, посидеть в тишине, как она делала это дома, прячась от матери в чулане. Но Эбель устала жить той никчемной жизнью. Пришло время принимать решения, пусть она и будет потом о них сожалеть. Мисс Вуд права.
Эбель вскочила со скамейки, и тут из кармана сарафана выпала голубая конфета. Она ударилась о мысок ботинка и, отскочив, разбилась об острый камень. Вместе с ней вылетел и маленький свернутый листок бумаги. Эбель подняла его: то самое письмо от Соль, которое заставила написать мисс Моретти. Как вовремя. Как же вовремя…
«Прости меня, я не хотела ругаться, но ты и вправду можешь на меня положиться.
И тогда Эбель точно поняла, что выбор сделала правильный.
Глава 3. Вот так и начинаются фильмы ужасов
РЕДЖИСЭта ночь была невыносимо долгой. Гребаное солнце совсем не торопилось выходить из-за гребаного горизонта. Лунный свет падал через окно прямо на подушку Реджиса; ворочаясь, он безуспешно пытался уснуть. Мешало все: летучие мыши, шуршащие под крышей, храп Ноа, скрип старого матраса, мысли о ней… О девушке, которую Реджис увидел в столовой.
Ее кристально-голубые глаза. Напуганные, непонимающие, неузнающие. Они въелись в память. Отпечатались под веками, и, кроме них, Реджис не видел ничего.
Она жива. Почему? Почему, черт его дери, она жива?
И…
Почему не помнит его?..
Сердце пронзила боль, будто ребра сжали его в костяных тисках. Точно так же, как в тот день, когда Реджис последний раз видел Эбель. Такую же напуганную, как и сегодня.
Он помнил запах крови, пропитавшей землю, искры волшебства, сверкающие в разреженном холодном воздухе. Эбель звала его. Кричала так, что птицы испуганно разлетались по чаще леса. Эбель плакала, цеплялась за ветки голых деревьев, рычала и злилась из-за своей беспомощности. А Реджис… Реджис теперь должен был сделать все, чтобы она ничего не вспомнила.
— Хорош валяться, бро. — Ноа, который сам только что проснулся, толкнул дремавшего на боку Реджиса.
