Вечернее кладбище Академии Скура напоминало гробницу древних египетских храмов, где каждый камень был как сердце умершего. В этот вечер здесь собралась особая аудитория — те, кто после смерти оказался среди живых, несмотря на все попытки исключений от мира мертвых. Здесь каждый мог найти своего друга в изгнании, пропавшего по ту сторону обрывов времени и пространства....
Раз Реджис не может себе этого позволить, то богатенький придурок с дорогущими часами и запонками уж тем более.
— Черт! — воскликнул Ноа. — Я забыл про нее.
Завидую тебе. Я бы тоже хотел о ней забыть.
— Найду ее и обрадую новостями. Всем нравятся вечеринки. Тем более вечеринки, которые проводит Ноа Эдвин.
Но его слова подтвердил лишь Эрик. Напыщенный индюк с прилизанными волосами, в перчатках, которые адекватные люди носят лишь зимой. Ребекка же не отрываясь смотрела на Реджиса. Изучала его профиль, пыталась заглянуть под расстегнутый воротник рубашки и наблюдала за длинными пальцами, которыми Реджис нервно постукивал по столу.
Но он увидел.
Эбель пришла на шифрологию и села на второй ряд рядом с Соль, о которой весь вчерашний вечер трепался Ноа. Они обе даже не удосужились взглянуть на задние парты. Зато задние парты с удовольствием проследили за ними. В частности, Ноа, который не мог упустить возможности подколоть Соль из-за ее пышной, розовой и сверкающей, словно на нее стошнило единорога, юбки. Хорошо, что Соль не услышала его: она была в наушниках.
Она села вполоборота и уставилась на доску, всю исписанную странными символами. Любое мимолетное движение головой, и Эбель увидела бы Реджиса.
В этом и без того душном кабинете стало еще жарче, и даже приоткрытое окно не помогало избавиться от пота, стекающего по спине. Но, видимо, жарко было только ему. Эбель накинула на плечи кофту и, поежившись, вжалась в стул. Ей тоже было здесь некомфортно. В какой-то момент она уже будто готовилась встать и уйти.
Значит, она не решалась уйти не только из-за Соль — ей было любопытно. Реджис хорошо помнил, что Эбель Барнс любила совать свой маленький вздернутый нос во все дела, что ее не касались.
