— Уважаю Ваши решения в делах клана, но считаю, что Алеминрии следует поначалу серьезно отнестись к новой должности.
— Да, разумеется. Для моей племянницы это всегда будет важнее всего на свете, поверьте. Но я думаю, Ваше величество, что это дело решённое. И я в любой день могу попросить Вашего слова для благословления…
— Благословение на брак я дам непосредственно Алеминрии, — решительно отрезал правитель. — Хватит с меня поспешных решений. Имперские воины неприкосновенны в своем личном праве. Если ваша племянница захочет связать себя узами брака, я буду согласен на любой её выбор. Но лишь в случае, что она самолично на аудиенции честно поведает мне об этом. На этом всё.
Советница от неожиданности плотно сжала губы. Послушно кивнула, ибо перечить императору было бы чревато. После чуть склонилась, учтиво выражая почтение и удаляясь обратно к родственникам.
Дамиан зло выдохнул.
— Даже не думай, — резко ответил на его начинающийся выпад император, сдвинув светлые брови. — Слышишь? Не смей превращать мне выпускной вечер Академии в свою личную расправу!
Тот нехорошо сузил чёрные глаза, мгновенно блеснувшие алой искрой.
А потом, после долгой минуты зрительного противостояния, чуть сдался. Раздраженно фыркнул, грубо толкая своё сиденье назад, подымаясь. И предусмотрительно захватив с собой бутылку характерной жидкости с граненым стаканом.
— Ты куда это? — Живо поинтересовался Пратенгиш.
— Скоро же выступление Эллоуса.
Дамиан проигнорировал укоризненные взгляды друзей. И равнодушно направился к самому дальнему балкону, выходя сквозь небольшую дверцу и с удовольствием вдыхая прохладный воздух глубокого вечера. С удовольствием. Он чуть поморщился, иронично ухмыляясь. Не так уж много в его жизни осталось удовольствий.
— Помешаешь, — буркнул Дамиан, не поворачиваясь к знакомому голосу. Плеснул себе алкоголя в стакан, сделал пару больших глотков.
Дионерис ИуренГаарских, в строгом придворном костюме боевых магов, понимающе усмехнулся. Подошёл чуть ближе, опираясь на балюстраду сбоку.
— Я говорил тебе, что ничего не выйдет, — спокойно заметил брюнет, поглядывая на отвернувшуюся фигуру старого знакомого. Тот сейчас благополучно уставился на огоньки фонарей в саду Академии. — Не получится.
Он не ответил. Хорошо, что юноша сейчас не мог видеть выражения его лица. Иначе тонкие людские чувства может даже оскорбились такому явному пренебрежению.
— Не в моих привычках давать советы. И не в твоих их слушать, — надо же, как они с Алеминрией похожи, даже голоса звучат одинаково. Одинаково вежливо до тошноты. — Но судьба сестры мне небезразлична. Я не хочу, чтобы она постоянно проживала чужие метания.
— Да плевать мне, чего ты хочешь.