Теперь я могу рассмотреть даже тонкие черты ее заплаканного лица. Молча друг на друга глядя, курим. Я отчего-то все сильнее нервничаю. Все-таки дурацкая ситуация, как ни крути.
— Попробуй, — тушу сигарету.
Она впервые обращается ко мне на ты. Наверное, после всего, что произошло между нами, выкать действительно глупо.
— А что такое счастье, Кать? — усмехаюсь. — Ну, по-твоему…
— То, что я боюсь никогда уж не испытать, — шепчет она, не задумавшись ни на секунду.
— Не хочу обесценивать твои страхи, но это такая глупость, Кать. Счастье повсюду. Люди просто разучились его замечать. Можно прожить прекрасный день, а запомнить лишь очередь у кассы в супермаркете. Это нормально. И даже оправдано с точки зрения эволюции.
— Хреновые какие-то у эволюции оправдания, — шмыгает носом.
— Ну почему же? Ее механизмы закономерно заточены на выживание вида. Мы изначально созданы не для счастья. Поэтому нам так легко испытывать негативные эмоции. Бей, беги, замри… Сплошной кортизол.
— Как-то грустно это все.
— Да нормально. Дерьмо случается, но и счастья в жизни немало. Нужно просто открыть пошире глаза и быть более чутким в моменте.
— У тебя получается?
— Не всегда. Но знаешь что я понял? Зачастую лучшие подарки, которые нам преподносит жизнь, завернуты в настолько уебищные упаковки, что поначалу кажется, да ну на хер вообще это все… Заберите обратно. Иногда нам просто надо, Кать, дать по башке, так доходчивее становятся жизненные уроки. Нам остается это принять. Довериться всевышнему. Он умней нас настолько, что иной раз кажется, будто бог, судьба, вселенная, как ты это ни назови, и во что ни верь, просто издевается. А ведь тому, кто там, наверху, всего лишь видней, как лучше, и нет времени объяснять свою логику, потому что нас много, а он один.
Я замолкаю. И Катя молчит. Только все так же глядя в глаза, сдвигается ко мне ближе.
— Ка-а-ать, — закатываю глаза.
— Что? Опять про жену будешь мне втирать? Ну? Давай. Я с удовольствием послушаю, где она сейчас. Ну?! Где?
Она подскакивает. Глаза лихорадочно блестят. И щеки наверняка тоже пылают, вот только в темноте мне этого не видно. Толкает в грудь. Дурочка. Еще раз… Выводит. Уж не знаю, целенаправленно, или так… А я не злюсь, нет. Я понимаю это бессилие. Когда так плохо, что ненавидишь весь мир, намеренно его рушишь, причиняя боль самым близким в отчаянной надежде хоть этим себя спасти.
Рывком за руку притягиваю Катю к себе. С писком падает мне на грудь.