Комната напоминала скромный кабинет, где атмосфера была напряженной и мрачной. Ассишированный режиссер заставил себя войти, несмотря на волнение от темы беседы — о пострадавшем ребёнке Янины. Здесь говорили о вещих предсказаниях и необычных событиях в мире ведьм, создавая вокруг собственных слов непростую, но захватывающую атмосферу....
— Некромант! Вот это да! — восторг Васьки не знал предела — Но, как ты узнал, что это именно он?
— Чего же ж тут думать? Вы видали, как шибко быстро он прокатилси? Так вот, это магия. Живые лошади так не передвигаются. Он просто поддерживает их для своих целей, вот и всё.
Я крепко призадумалась о значении магии в этом мире. Поэтому скрип крестьянской телеги застал меня врасплох.
— Вы далеко ли собрались, девоньки? — раздалось у меня под ухом — А той давайте, подвезу."
"— Что вылупились-то? Спрашивает человек, подвезти вас, аль нет! — высунувшийся Донатий яростно сжал губы — Повторяйте живо, полоумные: «Благодарствуем за вспомоществование всемерное, сами-то мы не местные, сироты, значится, вот работёнку какую решили сыскать в городе ентом…»
Мы повторили невпопад вслед за насупленным домовым.
— Какую ещё «работёнку» мы должны тут «сыскать»? — страшным шёпотом поинтересовалась Васька у развалившегося на соломе домового.
— Да ты, что, Васёна, до столицы как добиратьси планируешь? Авиакомпанией «Победа»? И потом, правая ты была… насчёт еды-то… не знаю ни про какие там ишшо законы умные, токмо продухтов и вправду, не изменить, ни увеличить нельзя. А у меня из припасов краюха хлеба и две луковицы… антрекотов нонче не будет, уж звиняйте… — вовсю паясничал Донатий.
Я раздражённо махнула рукой — и без его насмешек понятно, что, прежде чем идти дальше, мы должны увидеть хоть что-то собственными глазами.
От него мы и узнали, что сам он крестьянин с дальнего хутора, практически местный. Живет большой семьёй, что интересно, сейчас живёт там же, где и родился. Только поставил себе рядом с родительским свой дом. Вот нынче строит жильё для двух старших сыновей, которые планируют привезти жён туда же, на хутор.
В этом месте повествования нашего провожатого я сделала уши топориком, боясь проронить хоть слово.
