Комната напоминала скромный кабинет, где атмосфера была напряженной и мрачной. Ассишированный режиссер заставил себя войти, несмотря на волнение от темы беседы — о пострадавшем ребёнке Янины. Здесь говорили о вещих предсказаниях и необычных событиях в мире ведьм, создавая вокруг собственных слов непростую, но захватывающую атмосферу....
— Слыхал я, как отец-дознаватель говорил с кем-то. Будто бы в Приграничье видели Тёмное Дитя! То-то и оно! Давненько не было ничего слышно про ужасных отродьев тёмной магии. Вот и ловят таперича!
— Больно тихо решили брать выродка! — усомнился наш караванщик по имени Микола — Раньше-то как было — поднимут крестьян с кольями, возьмут с собой колдунцов из боевиков, пройдут цепью по городу, да и найдут Тёмное Дитя, с родителями купно. Да и сожгут на месте, от беды подальше.
— Прошли те времена, уважаемый! — наставительно сообщил стражник, косясь в сторону служителя Ордена — Таперича у нас в Славии тишина и порядок, так что неча народ тревожить.
На том знакомцы и попрощались. Настала очередь проверки нашего каравана. Стражники скучающе посмотрели на перевозимый товар, молодой колдун усердно потыкал в телеги, ища незарегистрированные артефакты. У нас не было никаких, так что наша телега не заинтересовала совсем никого… то есть, кроме отца-дознавателя.
Наш небольшой караван выехал из городских ворот. Только сейчас я поняла, что держу Васю и Донатия за руки так крепко, что даже костяшки пальцев побелели. Едва только за поворотом скрылись надвратные башни, как возница повернулся к нам, резко скинув с нас рогожу.
— Слава Симарглу! А то я вас и ощущать уж перестал, думал, не спрыгнули ли вы где у городских ворот.
— Вовсе нет, Игорь! Ты же вроде как, сам велел нам сидеть тихо и редко дышать? Или я не права? — я вскинула брови — Да и потом, не говорил ты ничего о том, что чужое присутствие ощущать можешь.
— Да какое там! — протянул Игорёша — Ежели было б так! Я просто охотничаю с малых годов, с отцом мы промышляли этим делом. А тут без такого умения — никуда. Не медведь задерёт, так рысь накинется, али ещё кто пострашнее. Так что особого дара нет, конечно.
Мы согласно покивали, выползая из своего укрытия. Только Донатий мрачно слушал нашего возницу, косясь на него с изрядной долей недовольства.
— Не ндравится он мне, девоньки! Вот што хошь делай со мной! Не ндравится и всё тут! Я уж хотел перед самым-то отправлением отговорить вас ехать с ним, да не успел токмо…
Наш путь продолжался.
