В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Телевизор работает. Картинка без звука. Повтор какого-то футбольного матча. Перед телевизором в одежде спит Соня. Кирилла нигде не видно.
Я заглядываю в комнату.
Судя по одеялу, под ним спит прыщавый. Оставляю дверь приоткрытой, иду к столу. Осторожно распаковываю шприцы. Смешиваю ингредиенты для стирания памяти и на всякий случай проговариваю про себя сиськи-сиськи.
«Завтра, сиськи-сиськи, ты умрешь».
– Нет! – говорит Соня.
Я почти роняю шприц на пол.
– Что нет? – шепотом спрашиваю.
Она не отвечает.
Проверяю – спит.
Убираю коктейль с иглой в карман, захожу в спальню. Сквозняком подергивает занавески. Свет от фонарного столба проникает в комнату.
Подхожу к кровати.
Без лишних рассуждений, быстрым движением втыкаю шприц в шею мелкому и ввожу «лекарство» без остатка.
– Ты что творишь? – спросонья орет прыщавый. – Что ты мне вколол, придурок?
Он кричит, а я повторяю про себя сиськи-сиськи, словно мантру, словно молитву ртом монаха, увидевшего демона. Сиськи-сиськи, он не должен разгадать мой план раньше времени.
– Я тебя спрашиваю! – кричит он, задыхаясь под моим весом. – Совсем ошалел?
Я держу его одеялом. Сейчас на шум прибежит Соня.
«Давай же, сиськи-сиськи, действуй, укол».
– Что здесь происходит? – Соня распахивает дверь и готовится нанести удар. В тусклом освещении ее шелковая блузка блестит и переливается.
– Не знаю! – кричу я и сильнее сжимаю тело Кирилла. – Он с ума сошел.
– Отпусти его! Хватит!
Я надавливаю изо всех сил, Соня стаскивает меня с кровати вместе с одеялом. Кирилл тяжело дышит.
– За что ты его? Что все это значит?
Соня не успевает договорить. Кирилл встает, пошатываясь, идет к окну. Глаза у него стеклянные, походка неуверенная.
– Киря, ответь…
– Я поплавок, – заплетающимся языком говорит Кирилл и свисает с подоконника.
Я подхватываю обмякшего парня, возвращаю на кровать.
– Сам не знаю, что с ним, – говорю и прижимаю его к кровати. – Я вернулся с прогулки, а он у окна. Прыгнуть собрался. Или нет?
– Все ясно. Опять двадцать пять. Наглотался таблеток и в полет.
Соня, кажется, верит мне.
Она предлагает связать Кирю, и мы обвязываем его с ног до головы веревками.
