В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Соня подозрительно быстро соглашается помочь, это на нее не похоже.
Я отодвигаю ногой шприц, он закатывается под кровать.
– Не надо.
– Что?
– Не делай из меня дуру.
Я смотрю на Соню, а она продолжает связывать Кирилла. Не могу понять, она догадалась обо всем?
– Я не делаю…
– Твои сиськи-сиськи, может, и задурили голову Кириллу, но не мне. Думаешь, с моим умением маскировки я не чувствую твоих мыслей?
– Тогда зачем?
– Затем, что считаю, что ты прав. Кирилл морочит нам голову. Он нарочно мешает.
"Я улыбаюсь, но лицо остается неподвижным.
Выходит, Соня меня насквозь видит. Глубже и точнее, чем прыщавый. Выходит, она куда опаснее Кирилла.
И я практически ничего о ней не знаю.
– В целом ты прав. – Она оставляет связанного и корчащегося в галлюцинациях Кирю и поворачивается ко мне. – Возможно, я опаснее, чем все вокруг. Но тебе не нужно меня бояться. Уж кому-кому, а тебе вред я не причиню.
Меня пугают ее слова. Всегда страшно слышать ответ на собственные мысли, тем более не от Кирилла.
– Угу. – Она улыбается. – Я способная.
И как давно она читает меня? Как давно она поняла, что я задумал, и притворяется?
– Как давно? – Я говорю коротко, она и без пояснений знает, о чем я.
– С тех пор, как научилась перемещать одновременно три точки.
– Но это же…
– Да. Практически сразу.
– Но почему не призналась? А Кирилл? Он все знал?
– Нет.
– А ты не можешь прочесть, о чем думает он?
Соня дотрагивается до ноги Кирилла, закрывает глаза.
– Его прочесть у меня не получается. Не знаю почему, но, как бы я ни старалась, ничего не выходит.
– А свое прошлое?
– Нет. Так, как ты, я не умею. – Она проворачивает кольцо на пальце. Она всегда так делает, когда нервничает. – Я ничего не помню о себе. Только то, что показал Кирилл.
– Ты не можешь погрузиться и посмотреть?
– Нет. Я же говорю, как ты, я не умею. Но я знаю, что не работала стриптизершей.
Я, конечно, не умею читать мысли, но уверен, Соня сейчас думает, что я ее последняя надежда.
Она явно поняла, о чем я рассуждаю, но ничего не ответила. Прижалась ко мне ближе, уткнулась лицом в мое плечо и заплакала.
Киря на кровати под кайфом. Извивается, бьется в конвульсиях, выкрикивает несвязные фразы. Соня плачет, уткнувшись мне в подмышку. А я окончательно запутался.
