В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Тишина…
Настораживает. За эти годы, проведенные вместе, я слишком хорошо ее узнал. Соня не из тех, кто просто смирится и отпустит.
«Бабах». Что-то тяжелое валится на пол. Со звоном разлетается зеркало. Из номера доносятся крики и брань девушки.
Вот так-то лучше.
Жму на кнопку, лифт открывается.
Вот так сразу спокойнее. Прощай, Соня. Прощай, прыщавый Киря. Наши пути расходятся.
Всегда есть выход, успокаиваю себя. Лифт отвозит меня к этому выходу.
Не знаю. Часто думаю, а может, лучше никогда не встречать их, не знать, спать спокойно… Вот что имеют в виду, когда говорят «меньше знаешь – крепче спишь».
Быстрым шагом иду прочь, подальше от гостиницы.
Возьму билет на самолет, на поезд, на велосипед, плевать. Вернусь к себе. Скорее, подальше от этого места.
Всегда есть выход, успокаиваю себя. Успокаиваю себя и возвращаюсь в гостиницу. Тело само идет обратно.
Соня видит меня, прыгает с ногами на меня и обнимает.
– А я боялась, что Киря обманет и ты не вернешься.
Прыщавый смотрит на меня и подмигивает.
"– Не уходи больше. Мы должны держаться вместе. – Соня, кажется, сейчас заплачет. – Мы семья!
Киря разводит руками, говорит, что приходится чем-то жертвовать. Я не совсем понимаю, о чем он, но думаю о моем решении вернуться.
– Я клянусь, что не буду никого убивать. Я пообещала, и ты пообещай, что не сбежишь.
– Он не сбежит. И он вернулся не ради тебя.
Соня разжимает объятья и смотрит то на меня, то на Кирилла.
– Ему нужны ответы. Он и сам теперь это понял. – Мелкий сверкает своей брекетовой улыбкой. – Понял… Ведь так?
Я молчу. Прыщавый прав.
– И пока он не получит свои ответы, будет с нами.
Кажется, слова Кирилла, сказанные мне, заставляют Соню задуматься. Она не до конца понимает, о чем это он, но чувствует, о чем это я. Она тоже ощущает этот дискомфорт, в глубине ее сидят сомнения, словно чешется и не можешь почесать, знаешь, что что-то беспокоит, но словами не получается рассказать.
Прыщавый прав, я остаюсь. Некуда идти.
Мне душно.
Нечем дышать.
– Да, – говорю, – Я останусь.
Соня понимает, как неприятно мне это говорить. Кирилл понимает, что я почти сорвался с его крючка. Я стою посреди комнаты как оплеванный, как побитая дворняжка и понимаю, что от Кирилла помощи больше ждать не приходится.
– Зря ты так. – Кирилл переходит на отцовский тон. – Помогу чем смогу.
