В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
Он сосредоточенно смотрел на узкие ступни, дергающиеся в агонии. Ногти на ногах умирающей были выкрашены жемчужным лаком, и он подумал, что Ирме тоже нужно как-нибудь сделать себе такую красоту.
– …Лимбо, твоя песня пригожая! – не умолкал Меладзе, улыбаясь с экрана своей обаятельной улыбкой. – …На Калинку-малинку уж больно похожая!.. Лимбо, скажи, а не был ли предок твой… Из наших моряков!..
– Иди в ванную, – тяжело дыша, приказала Ирма. – С этой покончено. Самое сложное впереди.
Саша глупо моргнул.
Сейчас Ирма меньше всего напоминала ту испуганную девочку, которая еще пару минут назад умоляла его остановиться.
– Что уставился?! – Она прожигала его своими темно-зелеными глазами. Только сейчас вместо двух озер они были похожи на оружейные стволы, из которых тянет пороховым дымом.
Саша начал слезать с кровати.
– Стой! А нож?! – напомнила Ирма, и тот послушно вцепился в рукоять торчащего из живота женщины ножа. – Быстрее! – поторапливала его Ирма. Видя, что конвульсии мачехи утихли, а глаза уставились в одну точку, она убрала руки от кляпа.
Ковалев торопливо выдернул нож. Из громадной раны тут же выплеснулся фонтанчик крови, мелькнула блестящая петля кишечника. Пальцы рук женщины смяли простыню, застыв в скрюченном положении. Из ее глаз по вискам тянулись дорожки слез.
Ирма тоже слезла с кровати, слегка убавив звук телевизора.
– А куда собрался, милый мой дедочек? – прокатился по сцене ее зычный голос. – Ты куда собрался, сизый голубочек? Да на дело, бабка, да на дело, Любка… На разборки, ты моя сизая голубка…
– Твой молоток – полная фигня, – заметила Ирма. – Лучше бы кирпич взял.
– Раньше все работало, – оправдывающимся тоном проговорил Саша.
– Плевать, что было раньше.
– «А тебя посадят, милый мой дедочек… – неслось ему вслед. – А тебя посадят, лысый голубочек… Спекулируй, бабка, спекулируй, Любка, спекулируй, ты моя сизая голубка…»
Звуки льющейся воды прекратились, и Саша весь подобрался. Значит, отчим Ирмы закончил свои водные процедуры и вот-вот выйдет наружу.
«Вытирается полотенцем», – подумал он.
