В бескрайних просторах земного шара жили люди, но их мир был затянут невероятной тьмой. Оцепеневшие смотрели на свет из узких дырок, где оставались единицы сознания способные к ясновидению. Атмосфера была полна мрачными оттенками и глубиной тайн, скрывавшихся за кажущейся нормальностью повседневной жизни....
– Ну на вопрос «когда» я знаю ответ, – не дает договорить мне Киря и веселеет на глазах.
Он уверен, что сейчас меня убедит в своей теории.
– Отпраздновали миллениум?
– Ну и?
– Очередной год начался?
– Обычный, ничем не примечательный. Просто перевернул страничку календаря и вышел на работу утром.
– Не просто. Не очередной. Пресловутый «парад планет». – Он разводит руками и делает ртом звук пердежа. – Все. Финиш. Конец света наступил. Планеты выстроились.
С фантазией у него – дай бог каждому. Будь я лет на двадцать моложе, наверное, испугался бы.
– У нас нет тел, – продолжает он своим загробным тоном. – Мы не дышим, не едим, не пьем.
– Зато срем, – перебиваю малыша, потягиваюсь и зеваю.
– Ты увидишь. Я покажу. Пока сам не потрогаешь, не убедишься.
Ладно, думаю, лучше промолчу. Иначе это не закончится, до утра буду слушать.
– Сам поймешь. Если захочешь.
Он еще долго что-то рассказывает. Но я не слушаю. Сижу у костра, наблюдаю за искрами. Паренек все шепчет-шепчет.
– Мы не люди. Мы не живем, – говорит Киря, и я засыпаю.
* * *Пятница. Для таксиста прекрасное время. Начинается чес. Тьма заказов, деньги рекой.
Я всегда стараюсь с четверга выспаться получше. К выходным нужны силы. Четверг – мой законный выходной. Тем более я заранее знал о «спецзаказе».
Спецзаказ – это своего рода джекпот для таксиста. Значит, дальний рейс, значит, один заказ, зато какой.
В эту пятницу везу компанию охотников, как я таких называю – охотники-белые-воротнички.
Стою у подъезда.
Выходят натуралисты. С ними идет опытный, завсегдатай лесов и болот, красноносый егерь. Уж он-то знает, где бродить, на кого охотиться и как правильно пить.
– Одежда?
– Есть.
Егерь зачитывает, проверяет и вычеркивает из списка.
– Рюкзак для вещей?
– Есть.
Он складывает рюкзаки в мой багажник. «Вежливый и услужливый».
– Ружье, чехол для ружья? – вычеркивает. – Вижу. Экстрактор? – вычеркивает и перелистывает. – Патроны, патронташ?
– Есть.
Они повторяют, припевают «е» в слове есть.
Проверяет у каждого нож, и чтоб обязательно с чехлом. Белые воротнички демонстрируют тесаки, заточенные до бритвенной остроты.
