В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
Но душа заболела, уверенность перестала быть настоящей…
– Пойдем в мой кабинет, – повторил Комлев.
– Нянька? – изумилась Лора, на миг потеряв дар речи. – Она нянька? Но была другая!
– Да, это Софья Филипповна Одинцова, гувернантка Ксюши.
– Сейчас вообще такие гувернантки пошли… – протянула Соня. – Залюбуешься!"
"Кирилл понимал: дальше будет хуже, ему не следовало целовать ее ни при каких обстоятельствах. Но он, человек мало расположенный к импульсивным поступкам, сделал это. И уже ничего нельзя исправить.
Лора вытянула шею и с изумлением уставилась на Соню.
– Та самая? – ошарашенно прошептала Лора.
– Ага, – кивнула Соня и посмотрела на Комлева. «Кирилл Андреевич, вы сейчас хотите меня растерзать или… поцеловать?»
Он поймал иронию в ее взгляде, и его темные глаза полыхнули огнем. Лишь ямочка на подбородке немного сглаживала ярость, но Соня предпочла не замечать ни первого, ни второго.
– Но почему… – Лора задохнулась. – Я требую объяснений! Как ты мог так со мной поступить?
– Пойдем в кабинет, – настойчиво повторил Комлев и потянул Лору за собой. Чувство вины резануло по душе, но дальше пребывать в состоянии под названием «удобно» не имело смысла.
«Фаина Григорьевна, вы можете сказать мне спасибо», – усмехнулась Соня, однако веселья не прибавилось. Глядя вслед удаляющимся Комлеву и Лоре, она закусила губу и побарабанила пальцами по дощатому сиденью скамейки.
Зачем она с ним поцеловалась? Зачем? Для дела. Соня закрыла глаза и шумно вздохнула – для дела, для дела, для дела…
***Оказавшись в иной обстановке – среди папок с деловыми бумагами, Лора немного успокоилась.
