В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
Но поверьте, с таким названием мы вообще без проблем пересечем даже Тихий океан – туда и обратно!
– Хоть подскажите.
– Нет.
– «Мечта», «Свобода», «Победа», «Санта-Мария», «Ледокол Ленин»?
– Я буду молчать, как рыба.
– Наверное, вы назвали его моим именем.
– Нет! Как вам подобное в голову пришло!
Павел засмеялся, тоже осторожно уселся, нарушая на пару мгновений равновесие плота, и заявил:
– Однажды я узнаю, поверьте.
– Никогда! – с той же уверенностью подчеркнула Валентина."
"Течение понесло их вперед, и оставалось лишь «рулить веслами», чтобы не зацепиться за какое-нибудь поваленное дерево и не прибиться к берегу.
Достигнув устья реки, они стали осторожнее. Берега расступились, появились волны. Возникло острое ощущение скорого окончания пути. И вроде непонятно, где они находятся и куда теперь плыть, но плот уверенно двигается к цели, словно маршрут отмечен красным пунктиром на карте. Павел указал в сторону песчаного берега, расположенного справа, и этого было достаточно, чтобы Валя поняла: приплыли.
«Мы добрались! Мы смогли!» – радостно подумала она, увидев впереди не то пламя костра, не то свет большущего фонаря. Их ждут, их ждут… остались считаные минуты до возвращения в родной мир. Мир, в котором всего много и где для нее нет и никогда не будет одного – насмешливого «ковбоя» Павла Этлиса.
– Приплыли, – сказал он.
– Да, – кивнула она и добавила: – Очень хорошо.
***Ксюша торопилась домой и нервничала.
«Только бы не ушла, только бы не ушла, – тараторила шепотом Ксюша, возвращаясь домой.
