В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
– Нет, Софья Филипповна не могла уйти, потому что обещала помочь с поделкой». Эх, остается хвататься за эту соломинку и твердить заклинания.
Влетев в гостиную, Ксюша не сразу заметила Соню, уютно сидевшую в кресле с книгой в руках.
– Привет. Как дела, какие оценки?
– Что? – Малышка обернулась и, увидев ту, которую боялась потерять, выдала продолжительную улыбку до ушей. – Оценок нет, поэтому дела отлично! – воскликнула она. Бросила рюкзак с мешком на пол, подскочила к Соне и уставилась на нее, как на новое чудо света.
– А у вас как дела?
– Спасибо, хорошо. – Соня тоже улыбнулась, закрыла книгу и положила ее на угол журнального столика. – Уроков много задали?
– Нет. Только по окружающему миру.
– Опять что-нибудь про червей?
– Доклад на тему: «Как сберечь свое здоровье?» Мне вот кажется, что мое сердце последнее время пошаливает. А ваше?
«Та-а-ак… малышка явно куда-то клонит, – мысленно усмехнулась Соня.
– А мое сердце находится в состоянии великого спокойствия, – произнесла она, внимательно наблюдая за реакцией.
– Это плохо… то есть… ну… – Ксюша сморщила нос и спросила с напускным равнодушием: – А дядя… на работу ушел?
«Господин Комлев нынче дядя. Интересно, чем провинился?»
– Да, утром.
– А когда вернется, не говорил?
– Полагаю, вечером.
– Вовсе не обязательно, – тихо произнесла Ксюша, встрепенулась и принялась прогуливаться перед кожаным диваном, бросая взгляды то на вазу, то на картину, то на Соню.
– Ольга Федоровна сказала, что она вчера уехала… куда-то… с сумкой.
– Не знаете, куда и почему?
– Нет.
– Поня-я-ятно.
«Неужели малышка вчера пробралась в зимний сад? Подглядывала и подслушивала? До чего же хитрюга». Соня еле сдержала улыбку, но в душе особого веселья не наблюдалось, просто невозможно не умиляться на очаровательную малышку. Не хочется с ней расставаться. Да, вот с ней – не хочется.
Интересно, что будет дальше?
Губы помнят поцелуй. До сих пор помнят. И Соня злилась на себя и за вчера, и за сегодня. Лишь игра… не более… да, лишь игра… Она ждала Комлева утром – он должен был прийти и указать ей на дверь. Поцелуй… Из-за него не пришел? Нет, вряд ли, в этой мрачной глыбе не могут жить никакие чувства, кроме отрицательных. Да и между многоуважаемым Кириллом Андреевичем и ею ничего нет. Поцелуй – ерунда для него.
