В темных улочках старой части Москвы, где воздух напоминает сладкую резину, Фаина Григорьевна находит приют в своем сердце и ароматах любимых духов. Заманчивая чутка криминального жестокого мира соседства не может уничтожить очарование обычных мелочей: синего джинсового чулочка на пальме в подъезде, забытой старой кофемашины и громких разговоров прохожих о том, что сегодня новый театр покажет "Каскад"....
– Напрасный труд! Мое место далеко отсюда!»
– Вы настаиваете, чтобы я поговорила с Ксюшей о том, что происходит между перепелками на птицефабриках и к каким результатам это приводит? То есть к каким яйцам это приводит? – наивно поинтересовалась Соня.
Кирилл шагнул в ее сторону и гневно прищурился. Мало того что она не ушла, так еще продолжает чувствовать себя уверенно и провоцирует его на хлесткую и сокрушительную дуэль. Не боится. Ни капельки! И эту женщину он вчера целовал… Да, целовал и… повторил бы это еще раз.
«Не ушла», – пронеслась мысль, и Кирилл расслабился. Но ненадолго.
– Вы должны контролировать знания Ксюши в пределах школьной программы, большего я не требую, – произнес он со спокойствием, которое далось нелегко.
– Именно этим я и собираюсь заняться.
– А что мы будем делать? – подскочила Ксюша, впитывая происходящее, словно губка.
– Сначала обед, – назло, желая оставить последнее слово за собой, прочеканил Кирилл.
– Увы, мы не едим зеленый суп с проблемными перепелиными яйцами, – улыбнулась Соня и добавила: – Ксюша, неси свой плед в мою комнату, начнем мастерить поделку под названием «Здравствуй, лето!». Кстати, Кирилл Андреевич, не завалялось ли у вас чего-нибудь коллекционного от Фаберже? В качестве центральной фигуры нам бы очень пригодилась незамысловатая перламутровая безделушка.
Не дожидаясь ответа, Соня направилась к лестнице, а Ксюша устремилась за ней.
Кирилл проводил их тяжелым взглядом, бесшумно вздохнул и пошел в кабинет. Нет, он вовсе не злился, совсем другие эмоции теснились в душе.
– Василий Васильевич, как поживаешь? – прижав мобильник к уху, Комлев заходил от письменного стола к окну, затем к шкафу и обратно.
– Да вроде нормально. Погодка сегодня отменная.
– Хочу тебя кое о чем попросить.
– Давай, Кирилл Андреевич.
– Речь пойдет о Софье Одинцовой.
Базилюк, посвященный почти во все обстоятельства, за исключением личных моментов, мгновенно оживился и даже пару раз кашлянул, прочищая горло.
– Что еще стряслось?
– Понимаешь ли, она не ушла. Могла собрать вещи и уйти, но не ушла.
– Может, охраны испугалась?
– Нет, она чувствует себя здесь комфортно и никуда не торопится.
– Значит, надеется окрутить тебя. Дело житейское!
– Нет. Раньше, вероятно, хотела, но сейчас все иначе. Не знаю, как объяснить.
