Автор
Несмотря на печальную новость об уходе Андрея Ивановича, Тина и её сотрудницы, Вета и ты, остаются в шоке от этой радостной новости. Своими трепещущими руками они проникаются любовью к роли главных помощниц такого влиятельного начальника. Как же они несутся на работу следующий день, готовясь преемникам обеспечить продолжение слаженной работы и теплого дружеского общения....
"
"Ура! Сбегаем с выставки и плутаем по улочкам в поисках кафе понеприметнее. Чтобы нас точно никто не нашёл. Спрашиваем у прохожих и попадаем в волшебное место. Заведение так и называется: «Для своих». Плетёная мебель расставлена под навесом из виноградных лоз, с которых свисают плоды, а гостей обслуживает сам хозяин и члены его семьи. В кафе всего пять столиков, а заняты всего два — мы долго бродили по выставке, время подходит к трём, и нормальные люди уже отобедали. Но это и к лучшему. Садимся за стол, делаем заказ, а пока ждём, я-таки открываю телефон и перехожу на страничку Миры.
Блогерша страдает и сыплет изречениями на тему: всемужикикозлы, а яжезвезда, как Тина и говорила. Листаю ленту и нахожу тот самый пост, который привлёк к нам ненужное внимание.
— Глянь-ка, какая изощренная месть, — протягиваю Гордею телефон.
В посте Мира разместила свое фото без макияжа с заплаканными глазами. Выглядит она на нем не жалко, а трогательно и трагично. Подпись же гласит: «Ну что, стервы всех мастей, рады? Ловите королевский подарок! Мой бывший сейчас загорает под лучами южного солнца на мебельной выставке совсем один (секретутка не в счет).
— Вот же зараза мстительная! Убью! — ругается Варвин — Но ничего, прорвёмся. Нам есть чем ответить.
Гордей достаёт свой телефон, берет мою руку с кольцом, сплетает наши пальцы и делает ряд снимков. Выбирает самый удачный и постит на своей странице. Подписывает: «Женюсь!»
Я даже глазом моргнуть не успеваю.
— Да уж. Заварили мы с тобой кашу, — только и говорю, когда отмираю.
А что я ещё могу? Упрекнуть мне Варвина не в чем. Спасибо хоть лицо моё не выложил. На душе мутно от неправильности происходящего, чувства вины и плохого предчувствия. Я почти не сомневаюсь, что дело закончится плохо. Всё тайное станет явным, и мне придётся краснеть перед родными. Я точно знаю, что надо сделать, чтобы почувствовать себя лучше — прекратить весь этот балаган и покаяться перед семьёй. Мне уже плевать на наследство, но вилла на Ибице… Боюсь, дед даже если весь бизнес продаст, её стоимость не компенсирует.
— Не грусти, Лад. Все будет хорошо, — утешает Гордей и заправляет мне прядь за ухо. — И вообще, предлагаю эту неделю ни о чем, кроме выставки и моря, не думать. Наберёмся сил, чтобы вернуться и все разгрести.
