В просторном помещении-опенспейс со стены на стену работаете десятки людей, а мы с мужем Славиком остались вдвоем. Два года назад мы пришли туда одновременно и уже так привыкли друг к другу, что неразлучны. Кажется, даже в самые трудные моменты, когда кажется, что слёзы близки — мы всегда рядом, поддерживая друг друга....
С тяжёлым сердцем я поднялась в приёмную. Взглянула с тоской на секретаршу. Она немного оттаяла за праздники и доверительно прошептала:
— У себя… ждёт… злющий с самого утра.
А то прежде он, можно подумать, был добрым.
Я приготовилась к очередной словесной пикировке. Сегодня, пообещала себе, я не позволю ему меня унижать. Буду держаться строго и холодно. А если снова начнёт грубить — осажу. В конце концов, я — взрослый человек и профессионал своего дела.
С таким настроем я и вошла. Прямо, твёрдо, с непроницаемым лицом и чуть приподняв голову.
Пока я вышагивала, Крамер глаз с меня не сводил, а затем неожиданно отодвинулся в кресле чуть в сторону и подозвал меня ближе:
— Пройдите сюда, Ксения Андреевна. Давайте кое-что посмотрим вместе.
Я озадачилась, но подошла, встала рядом с его креслом и заволновалась. Пробежала неуместная мысль: как от него хорошо пахнет… Но я тут же отогнала её и нахмурилась. Не плевать ли, как там от него пахнет?
Крамер между тем немного повернул экран монитора ко мне.
Потом он поводил мышкой, щёлкнул по иконке. На экране всплыл чёрный квадрат медиаплеера, на мгновение замельтешила серая рябь, а затем пошла картинка. Чёрно-белая, но достаточно отчётливая. Я вгляделась и… еле сдержала возглас, пребольно закусив нижнюю губу. Сердце у меня, ухнув, остановилось и камнем упало куда-то вниз…
Это была запись с камеры наблюдения. И камера эта снимала нашу парковку!
С минуту ничего не происходило, а затем показались две фигурки: я и Лёлька.
"Я зажмурилась, потом открыла глаза и с ужасом посмотрела на Крамера. Тот, скрестив на груди руки, пристально следил за мной.
Боже, я бы сейчас согласилась даже на инфаркт, лишь бы исчезнуть отсюда, лишь бы скрыться от этого взгляда.
Облизнув вмиг пересохшие губы, я сипло пробормотала:
— Я…
И сглотнув, замолкла, лихорадочно соображая.
— Я… — повторила я снова.
— Вижу, что это вы.
И я поняла — отпираться бессмысленно. Значит, второй вариант.
— Простите, — выдавила я с трудом.
Понятно, что такую выходку он не простит. Хорошо, если просто уволит и никому не скажет, за что.
