Автор
В темном переулке городских окраин, вдали лишь сумрак от лампочек вдоль фонарей, машина хлюпала по грязному асфальту. Внутри профессор дрожал от усталости и волнения — он был невероятно непривычен к таким условиям передачи. Каждое движение теперь стало точкой отсчета в его жизни, будто он начинал с нуля....
Мужчина не считал себя виноватым в том, что укорил девушку за купленный без его разрешения подарок. Но в том, что причинил ей боль своими неосторожными словами, безусловно, была его вина."
"Не сдержался. Вспылил. Сорвался на ней. Сам не ожидал, что все его сомнения вдруг вырвутся наружу потоком обидных слов. Нужно было сразу обозначить границы, дать понять Ольге, чего стоило и чего не стоило делать в отношении его ребенка. А еще он попросту забыл, что нужно учитывать юный возраст девушки. Ее жизненный опыт ведь был минимален.
Нет. Просто все развивалось слишком быстро. И это не работало им во благо. Слишком резкий получился переход от секса без обязательств до чуть ли не семейных прогулок в парке. И если бы они и дальше двигались в том же направлении, то реальная жизнь встретила бы их реальными проблемами, для решения которых именно ему, как мужчине и главе семьи, пришлось бы прикладывать потом колоссальные усилия.
Разум активно сопротивлялся тому, чтобы воссоединиться с Ольгой. А сердце… Сердце без нее упрямо отказывалось биться.
Обида девушки была слишком глубокой, и вряд ли бы она поняла Матвея и простила. Наверняка, его слова звучали для нее лишь как оправдание. Озеров столько лет сторонился каких-либо отношений, что, даже влюбившись, продолжал это делать. Так ведь было гораздо проще, чем попытаться впустить кого-то в свою жизнь и преодолевать с ним серьезные препятствия, которые повлекло бы за собой такое решение.
Но к понедельнику состояние профессора усугубилось.
Дышать без Ольги становилось трудно, жить — практически невыносимо. Он каждые десять минут проверял свой телефон, но всё бесполезно. Тот молчал. Уже в обед Матвей высматривал девушку в коридорах университета и в столовой, и один раз даже спустился на первый этаж и стал кружить возле аудитории, в которой у нее шло занятие по высшей математике.
Матвей Павлович долго размышлял, что скажет Ольге.
«Будь, что будет», — решил он, когда прозвенел звонок.
Замер у подоконника, сложив руки на груди. А когда среди толпы студентов, выходящих из аудитории, показалась она, его дыхание вдруг оборвалось.
