Автор
В темном переулке городских окраин, вдали лишь сумрак от лампочек вдоль фонарей, машина хлюпала по грязному асфальту. Внутри профессор дрожал от усталости и волнения — он был невероятно непривычен к таким условиям передачи. Каждое движение теперь стало точкой отсчета в его жизни, будто он начинал с нуля....
Она выждала паузу, обведя мрачным взглядом коридор, а затем посмотрела на дочь. — Значит, ты не собираешься возвращаться домой?
— Нет. — Проронила Ольга, едва дыша.
И сама не поверила тому, что произнесла это вслух. С детства она привыкла чувствовать себя зависимой от мнения и настроения этой женщины, и ей было удобнее прятаться от нее, чем поговорить с глазу на глаз. Когда наедине с собой девушка представляла эту сцену, то после слов «я не вернусь», всегда звучал гром и сверкали молнии.
— Ты еще и улыбаешься… — Жалобно протянула мать, хватаясь за сердце.
— Ничего, мам. Я наконец-то счастлива.
— Это всё он, да? Артур? — Накрашенные неестественно яркой помадой губы матери брезгливо дрогнули.
«Rouge Dior, — подумала Ольга, знавшая родительницу наизусть, — оттенок 080, Red Smile»."
"— А ведь я не хотела, чтобы ты поступала в это заведение и училась тут с этими… этими… маргиналами! Я была против! Моя дочь должна была учиться в Лондоне, а не в этом… — Она так и не подобрала нужного слова, в отчаянии махнув рукой.
— Мам, перестань, пожалуйста. — Оля оглянулась по сторонам. — А то я сейчас уйду.
Паулина Аркадьевна вцепилась в ее запястье:
— Доченька, вернись домой. Заклинаю тебя, не дури. Брось ты его и вернись, я так скучаю по тебе!
Ольга положила свою ладонь поверх ее и попыталась улыбнуться.
— Я рассталась с Артуром, мам. Мы с ним давно не пара. Дело не в нем, поверь.
— Да? Это ведь замечательно. Вы расстались. Прекрасно. Тогда где ты живешь? — В ее глазах блеснул интерес.
— Мы с ним расстались, но я все равно не вернусь, мама. Услышь меня.
Мать уронила голову на ее плечо. Воцарилось молчание. Очевидно, великая манипуляторша обдумывала очередной ход: пригрозить или надавить на жалость? И неизвестно, чего Ольга боялась больше: ее угроз или истерики. Стоило только дать слабину, и мать готова была влезть ей в самую душу и пустить там корни.
Как раз в этот момент мимо прошел Артур. Никакое другое событие не заставило бы Алексееву положить ладонь на затылок матери и погладить его. Но только это простое действие удержало бы женщину от того, чтобы поднять голову и завопить, нечаянно узрев ее бывшего парня.
— Я все же верю, что ты одумаешься. — Сказала Паулина Аркадьевна, приподнимаясь и совсем не по-светски шмыгая носом.
— Нет. — Ответила Ольга твердо.
