Автор
Ника — взглядом призывает моего внимания. "Тебя не учили здороваться?" — с вызовом спрашивает знакомый голос. Я прерываюсь между энергетиком и жвачкой, чтобы ответить холодным тоном: "Добрый вечер". Настроение после двенадцатичасовой смены, не в силах прекратиться, уже ни о чем другом не мечтаю, кроме как обнять свой теплый коврик. Когда другие студенты наслаждают ночью свои досуги, я предпочитаю отдых в своей комнате....
Мирзоев легко спрыгивает с подоконника и подходит ко мне, его взгляд впивается в меня, отчего я столбенею, дыхание от волнения перехватывает, а горло забивается плотным комком, не дающим дышать.
Вообще, я не робкого десятка. И нет никаких причин бояться Халида, тем более в стенах университета, на виду у студентов, которые уже высыпали из аудиторий после окончания пары, он ничего мне не сделает, но я всё равно не могу избавиться от ощущения, что от него исходит опасность.
Интуиция меня не обманула. И я четко понимаю это, услышав его следующие слова.
– А ведь можно было сделать всё по-другому.
Мажор подходит вплотную, плевать он хотел на понятие личного пространства и личные границы, крылья носа раздуваются, губы поджаты, кожа натягивается на острых скулах. Он что, злится?!
Машинально отступаю назад, неловко качаясь на пятках и чуть не падая, но Халид ловит меня за запястья, не давая опрокинуться назад, и крепко прижимает к себе. Ощущение, будто я ударилась о камень. Мирзоев жесткий, как неживой, пугающе холодный.
– Ты его возьмешь, иначе пожалеешь.
– Что? – дернувшись, пытаюсь освободиться, но тщетно. Хватка слишком сильная. Железная просто. Настоящие кандалы!
– Надо было взять и не трепать мне нервы. Что ты тут устроила? Думала, я тебя уговаривать буду? Вечно от тебя одни проблемы, закидоны какие-то тупые.
– Я не возьму! Мне не нужны твои подачки богатенького мажора!
– Ты возьмешь, иначе завтра же проснешься с новым статусом.
– Да отпусти же! На нас смотрят! – резко наступив ему на ногу и испортив белоснежный кроссовок, в ужасе отпрыгиваю в сторону. Хочется сбежать, сердце колотится так быстро, что, боюсь, не выдержит и остановится. Но стою на месте, жду приговора, который уже читаю в наглых и прожигающих насквозь глазах мажора.
– Если будешь и дальше строить из себя непонятно что, будут не только смотреть, но и говорить. Скажут, что ты отлично развлекла меня в ту ночь в пещере, – угрожает он.
– Что? Ты не посмеешь распространять такие слухи! Зачем тебе это?! – не веря в то, что он говорит, спрашиваю дрожащим голосом.
Мадина предупреждала меня о таких парнях, говорила, чтобы я ни за что не связывалась с мажорами, но разве я виновата в том, что он делает со мной сейчас? Я никак его не провоцировала! Он сам придумал проблему из воздуха, руководствуясь какими-то непонятными мне мотивами.
