Автор
Адам расставляет ловушку, и Грейс в ней попадает. Теперь она его пешка в опасной игре, где жестокость порождает страсть, а боль граничит с удовольствием. Но когда партия будет доиграна, кто из них окажется победителем? История о том, как одержимость может разрушить или спасти.
Да, я помнила, что писали, будто его отец сбежал из страны с любовницей, забрав активы компании.
– А сегодня что случилось?
Я спрашивала осторожно, будто прощупываю почву. Не знала, до какого момента он станет отвечать на мои вопросы.
Адам потер бровь, прежде чем ответить, и в этот момент показался мне очень уставшим. Будто то, что случилось с его матерью, было ношей, которую он постоянно нес на себе.
Я мысленно чертыхнулась. Я не хотела жалеть его! Не хотела испытывать сочувствие к этому человеку, но как заставить свое сердце закаменеть? Что должно случиться, чтобы способность сопереживать исчезла?
– Она периодически пытается нанести себе физический вред. – Его голос звучал скупо, но я видела, что ему нелегко говорить об этом. – Обычно персонал следит, чтобы к ней не попадало ничего опасного. Но за завтраком ей как-то удалось спрятать пластиковую вилку, и она расцарапала свои запястья.
Теперь не удивительно, что он сорвался утром, словно чертями гонимый.
– Она в порядке? – тихо спросила я.
Адам кивнул, не глядя на меня.
– Да, ей успели оказать своевременную помощь.
Остаток ужина мы молчали. Я чувствовала, что он замкнулся и больше ничего не скажет. Да и говорить не хотелось. Казалось, что после последних событий между нами установился шаткий мир."
"Я не простила его за недавнее испытание, да ему и не нужно было мое прощение. Но я знала, что должна буду двигаться дальше. Если хочу пережить эти месяцы с ним.
Вскоре я отправилась спать в комнату, которая негласно стала моей. На время. Несмотря на усталость, я долго ворочалась без сна, пытаясь анализировать все, что узнала об Адаме. Не так много, но кое-что мне все же открылось.
Что, если Адам перенял от матери ее болезнь? Пусть в легкой форме, но этим можно было объяснить его неустойчивое состояние. Возможно, уход отца из семьи и на него подействовал разрушающе? Он не смог помешать тому, что их семья распалась, и именно теперь желает все контролировать?
Я вздохнула и, взбив подушку, перевернулась на другой бок.
Одно я узнала точно – он любил свою мать и я видела боль в его глазах, когда он рассказывал о ней, как бы он не пытался скрыть это за бесстрастным тоном. Значит, его душа еще способна испытывать сострадание и способность любить ему так же не чужда. А значит, была надежда, что он еще не полностью пропал.
Может быть, и для такой беспокойной души, возможно, достичь мира при определенных усилиях?
Я в раздражении приподнялась и упала на спину.
