Автор
В Грейсе и мужчине происходит борьба желаний — он страстно просит ее, а она сдерживается. В воздухе висит нервное напряжение, словно украдкой готовится сексуальный инцидент. Но Грейс сохраняет спокойствие, не поддаваясь на провокации и давление его взглядов.
– Зайдем, возьмешь свои шмотки и свалим отсюда. Договорились?
Адам кивнул. Он и сам не хотел нового скандала. Пусть родители сами разбираются. Его это больше не касается.
Они с Джейсом вышли из машины и поднялись на каменное крыльцо. Кругом стояла тишина, никаких криков, которых он боялся, не слышалось.
Возможно, все обойдется. Ему нужно пять минут, и потом он уберется из этого места.
Что-то было не так. Он понял это, стоило ему переступить порог. Все по-прежнему было тихо, но тишина эта была какой-то зловещей, не правильной.
Адам с Джейсом переглянулись.
Друг тоже это почувствовал? Воздух буквально был пропитан предчувствием беды.
И вдруг они увидели это. Одновременно. Кровавые отпечатки на дверном косяке, ведущим в гостиную.
Его сердце оборвалось. Что-то произошло. Что-то очень плохое. Разум кричал ему убираться из дома, но ноги несли в обратную сторону.
Она стояла посреди комнаты, растерянно оглядываясь, будто не понимала, как тут очутилась. Ее руки были опущены вдоль туловища – правая сжимала пистолет.
– Мам, – сдавлено позвал Адам, перестав дышать.
Дикий ужас сковывал тело, а разум отказывался воспринимать то, что видели глаза.
Кровь, смерть. Убийство.
– Твою мать, – тихо выругался Джейс за его спиной.
– Тут так грязно, – безмятежным голосом посетовала мать, встретившись с ним взглядом. – Делла плохо выполняет свою работу. Надо бы ее уволить.
Ее лицо нахмурилось, будто способности горничной были самой большой ее проблемой.
– Мама, что ты… что ты натворила? – голос отказывался его слушаться.
Что же теперь делать? И мама… Что с ней? Она только что убила мужа и его любовницу, но, кажется, ничуть не озабочена этим.
Адам опустил глаза на пол и его затошнило. Морган лежала возле дверного проема, лицом в пол. Видимо пыталась сбежать, но мать выстрелила ей в спину. На светло-голубом шифоне ее платья расплылось отвратительное красное пятно, и целая лужа под ней.
Отец, с пулей во лбу, лежал возле кофейного столика, невидящими глазами вперившись в потолок.
– Твой отец поступил очень дурно, Адам. – Мать снисходительно улыбнулась ему, будто он не понимал очевидные факты. – И эта женщина, она такая скверная. Они должны были понять, что нельзя быть такими жестокими!
– Мам, отдай мне пистолет, хорошо? – Адам осторожно приблизился к матери, протянув руку. – Отдай, и мы поговорим.
В ее взгляде мелькнуло сомнение, но она тут же широко улыбнулась ему и вложила все еще теплый пистолет в протянутую ладонь.
